Эпизод конференции «Пушкин в Донецке» (1998)

КОРЧМА
НА РУССКО-УКРАИНСКОЙ ГРАНИЦЕ
(1998 года, 30 октября)

«Пир во время Кучмы», — потрясенно произносит Иванюк, увидя накрытый стол.
Параллеля и пародируя пленарные заседания, начинают звучать тосты, эпиграммы, экспромты.

Гиршман:
Октябрь уж наступил, и Пушкин собирает
Всех, озабоченных гармонией его.
О совершенстве – все иль ничего,
Но в промежутке слово возникает, —
К нему с любовью устремлен филолог,
Его возделать жаждет культуролог,
А Пушкин – где-то впереди идет.
И взор наш напряжен, мы все в волненьи:
То ль возвращает чудное мгновенье,
То ль в непогоду руку подает?
За нами слово, и ответ не прост,
Ни у кого гарантий не попросим, —
Бокалы сдвинем и поднимем тост
За свет, за разум, за чудесный мост,
Связавший миг земли и неба просинь,
И за донецко-болдинскую осень!

Кораблев:
Октябрь уж наступил. Что делать нам в Донецке?
Чего желать? Каких таких затей?
Кругом ночная мгла, и никуда не деться –
Ни божества, ни муз… Россия по соседству…
А не созвать ли нам гостей?

Есть упоение в краю,
Где жизнь повисла на краю.
Есть опьяненье на пиру,
Где пальцы просятся к перу…
И вообще, во всем, что здесь,
Скажу по правде: что-то есть…

Баевский. Это новый метод изучения Пушкина. Мы уже все испытали, все методы. А вот пить за изучение Пушкина…

Импровизатор Медовников, чувствуя приближение бога, поднимает бокал.

Медовников:
Валерий Игоревич Тюпа
Не ест горохового супа.
Он человек иных занятий,
И у него отменный вкус.
Он сквозь туман и через гати
Проводит верный свой «Дискурс».

Тюпа. Я хочу сделать признание…
Федоров. …у меня нет денег на проезд. (Смех.)
Гиршман. Обижаете!..
Тюпа. Я хочу признаться, что хуже Пушкина ничего не знаю. Особенно «Евгения Онегина». Так я думал, когда учился в школе. И потом. Но Пушкин взял свое, и теперь я принадлежу к тому сословию, которое существует для того, чтобы дети все-таки любили Пушкина…

<…>

Рымарь. Я поражен органичностью, организованностью…
Орлицкий. Целостностью, я бы сказал…
Рымарь. Целостностью и целокупностью…
Тюпа. За целостность нельзя не выпить, даже если нельзя.

Медовников — Орлицкому:

Его доклады в двух столицах
Рождали панику и бум.
Не воробей он. Он – Орлицкий
И не летает наобум.
Он стих российский, как таблицу,
Изъездил поперек и вдоль,
Высокий дух его, орлицкий,
И в нашу залетел юдоль.

Панич и Звиняцковский (поют):

Жил-был однажды Петр,
А может, и не Петр,
А может, не однажды,
А может, и не жил.

Решил он строить город,
А может, и не город,
А может, и не строить,
А может, не решил…
. . . .. . . . . . . . . . . .
Идею этой песни,
А может, и не песни,
Поймет не только Пушкин,
Но даже пушкинист:

Учитесь с детства плавать
И памятников бойтесь,
Чтоб вас кумиры ваши
Не утащили вниз!

Медовников — Алимжану Хамраеву:

Он сын степей,
Он брат удачи,
Он – внук великого Абая.
Я не был у него на даче,
Но сердцем всем
Ему внимаю.

Свенцицкая:

Когда у Онегина Женьки
В деревню случился наезд,
Близ чахлой его деревеньки
Случилася пара невест.
Одну из них Ленский Володя
Давно и успешно кадрил,
Другая любила природу,
Ее же никто не любил.
На танцах увидевши Женю,
Татьяна упала в угар,
Евонный базар и движенья
Сразили ее наповал.
Тогда при участии няни
Ему написала сама
Про нежные чувства стихами
И долго ответа ждала.
Онегин приехал в карете.
За локоть ее провожал.
Доступно и очень конкретно
Надежды ее облажал.
Сказал, что жениться не хочет,
Свобода ему дорога,
И душу его не щекочет
Наивность ее и краса.
Потом от расстроенных нервов
За талию Ольгу схватил,
А Ленский его, словно стерву,
Стреляться скорей пригласил.
В районе одной мукомольни
Онегин поднял пистолет
И выстрелил метко, проворно,
Володечки больше уж нет.
Потом закрутилося круто,
Пришлось поскорей удирать,
Ведь нужно же было кому-то
За этот скандал отвечать.
Онегин бродяжил по свету.
Когда же истратился в пух,
Для новой любви и привета
Вернулся в родной Петербург.
Имел он родню генерала,
Туда заглянул на часок,
И видит красавицу Таню,
И слышит родной голосок.
В нем чувства все жарче и жарче,
К ее повалился ногам,
Она ж: «Я теперь генеральша,
Не верю я вашим словам.
Когда я к вам нежно писала
И сильно моложе была,
Змеиное острое жало
Заместо любви я нашла».
Отсюда увидьте, гражд?не,
Что толку замужних любить.
На память о гордой Татьяне
Подайте поесть и попить.

Кораблев:
Предварительные итоги пушкинской конференции,
или Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы

Пусть голова моя тупа –
Но обострил ее Тюпа.
Пусть мрачны разума уступы –
Но обломал его Исупов.
Пусть нету никаких основ –
Но для чего тогда Краснов?
Пускай в душе рой и туман –
Но все развеял Бройтман.
Пусть вкус не больно поэтицкий –
Но с нами Пушкин. И Орлицкий.

Пусть я не Грандисон московский –
Но не москвич и Звиняцковский.
Пусть я не филин, не сова –
Меня поймет Денисова.
Пусть я в Донецке, а не в Риме, —
Но на коне сенатор Рымарь.
Да и погода здесь не римская –
Зато приехала Наривская.
Но есть и радостные вести –
Их сообщил сеньор Баевский.

И слов запаса нет большого –
Пусть лучше скажет Балашова.
А те, что есть, увы, темны –
Пока не прояснит их Мных.
А если я забуду слово –
Его подарит мне Лызлова.
А если не найду ни слова –
Его всегда найдет Петрова.
А если станет грустно мне –
Перечитаю Гусеву.

Я думал, мне уже каюк,
Но тут явился Иванюк.
А также, душу согревая,
И гордый внук степей Хамраев.

Я от ума уже дурею,
А тут еще и Еремеев.
А там – с толпою новых классиков
Идет неутомимый Красиков.
И нежинский триумвират –
Зиневич, Белая, Арват!
И горловский тандем лихой –
Эх, Парамоновой и Ольховой!
Не говоря уж про донецких…
Про них что скажешь? Рифм нет таких…

Так, может, собрались здесь зря мы?
«Не зря, не зря!» – сказал Зырянов.

Тюпа. Почему в мое время ничего такого не было?..
Иванюк. Время такое было…

Орлицкий произносит тост за прекрасных дам, Исупов – за молодежь, Красиков – за всеединство…

Попова-Бондаренко:

Донецк у нас бранят обычно
Весною, летом и зимой,
Но поздней осенью привычно
Сперва сюда летят душой,
Затем (уже который год)
Теоретический народ
Спешит сюда в пальто и шляпах,
На дождь и на таможни злясь,
Осуществить с веками связь –
Почтить российского арапа
И, что похвально, перечесть…
Все. Чудненько. Завязка есть!

В районе университета
С утра бледна, полуодета
Оргкомитета вьется тень…
На конференцию похоже:
С ТV пройдохи кажут рожи
И, дев филфаковских тревожа,
Под шорох листьев, ветра свист
Деревней бродит гиршманист.

Восстал из-под обломков термы,
Повсюду недоступно нов,
Искусно-скрытен, тонко-нервен
Дон Алехандро Кораблев. –
С обличьем то ль иезуита,
То ли распятого Христа,
Еретика, эзотерита,
Забывшего завет отцов, —
Профессора, в конце концов.

И Рымарь (рыцарь из Самары),
Поклонник карнавалов ярый,
Похоже, шулер и игрок,
Не в силах был сокрыть порок:
Почти по Ф.Толстому, он
Метал свой пестрый фараон,
Но как бедняга ни старался,
Как Гипносом ни забавлялся,
Не смог народ повергнуть в сон,
Чем был немало удивлен,
И, отразив вопросов сонм,
Ушед, как должно, со щитом.

С душою истинно смоленской,
Здесь снова побывал Баевский,
Поведав нам, как Витали
О нашей пишет Натали
И как любовь бисексуала
Весьма Дантеса возвышала;
Что разъяснила роль Амура
Сирена вовсе не со зла –
Чай, русская литература
До Тибра ихнего дошла –
С италианской фурнитурой
Да по таврическим волнам
Бекеша воротилась к нам!
Р.S. Как беспринципный Сааведра,
Мы продаем сырье и недра.
Придет пора – заложим дух,
Но будем есть и пить за двух.

Шерше ля фам недалеко:
Была здесь Юлинька Манько.
В урочный час послеобедний…
Как в свете пушкинских трагедий
Девичье чистое чело
Покойно было и светло!..
Прокрасться ль в комнату юницы?
Вот груда книг, и под окном
Кровать, покрытая ковром,
Бахтин в окладе на божнице
И лорда Панича портрет –
Все украшало кабинет
Красавицы в осьмнадцать лет.

Здесь спонсор, потный от похвал,
Слегка на пейджер нажимал
И посильнее – на коленку
Соседки справа, но она
Была лишь Пушкину верна, —
Как и Попова с Бондаренкой:
Она была не молчалива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без поэтических ужимок,
Без полемических затей, —
Все тихо, просто было в ней.
Она казалась верный снимок
La miserabl’ (Мишель, прости,
Не знаю, как перевести).

«…Совсем немного монструозен,
Глубинно интертекстуален,
Был Тюпа строго виртуозен,
А Пушкин – мило виртуален.
Хоть по природе имманентен,
Интровертивен, конвергентен, —
Как Тюпин дискурс бил по цели
В онтологическом прицеле!
О, нам до Тюпы долго топать
И не один, пожалуй, год,
И тот, кто Тюпу перетюпит,
Тот лишний день не проживет…»
Так мыслил молодой филолог,
Тащась в Москву на почтовых…
Чай холоден, и вечер долог,
Покой смущен, и путь тернист…
…и только хитрый Иванюк,
Сидевший у окна сам-друг,
Забравши бороду в кулак,
Зловредно думал: «Как не так».

Буквально с корабля на бал
Здесь граф Орлицкий побывал,
Произведя смятенье в дамах,
Провинциально столь упрямых.
Всегда широк, информативен,
Анфан-террибльно инфантилен,
Все так же весел, так же толст,
Что тянет на отдельный тост.

Второй Чадаев, мой Исупов
(Хоть комплимант звучит так скупо)
По части стиля был педант,
В быту – артист, в одежде – франт.
Непозволительно роскошно
Для глаза русского одет:
Шарф – зелен. Розовый жилет…
Нам, смертным, это слишком сложно.
С туманных берегов Пальмиры
Он для своей невинной Иры
Привез признанье: «Мир есть тлен»
И бородищу до колен.

Как за окошком ночь темна…
Как конференция длинна…
И в этом мраке жутком, длинном
Младая грация Элина
Гляделась реже в зеркала:
Смотрел оттуда вурдалак.
И Юля, бледная Одетта,
Лукавя женски (но слегка),
О тайне бытия секреты
Пытала у… Гробовщика,
Здесь Медный Всадник сокрушал
Остатки тварной жизни глупой,
Полупочтительный Исупов
Вставал над бренным миром сим
Скрыпучим остовом своим…

…А Бройтман трепетным крылом
Приосеняет сей содом…

Последовательность и достоверность дальнейшего теряется в тумане памяти и сумраке забвения.
Будут рассказывать, что будто бы панметафорист (пан метафорист?) Иванюк, следуя прихотливым ассоциациям своего воображения, читал «Неверную жену» Лорки. Что лорд Панич, аккомпанируя себе на гитаре, пел песни Окуджавы и Галича. Что распевались русские и украинские народные песни. И что между столами все это время ходил черный кот – очевидно, ученый…

Метки: , , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток