Автор «основ теории литературы» против автора «теории целостности».

Л.И.Тимофеев:

«Каждый выделяемый в процессе изучения значимый элемент произведения, — говорит, например, М.Гиршман, — должен рассматриваться как определенный момент становления и развертывания художественного целого, как своеобразное выражение внутреннего единства, общей идеи и организующих принципов произведения. Каждый значимый элемент истинно художественного произведения именно потому и необходим и незаменим, что в нем непременно воплощается смысловое единство целого, причем воплощается каждый раз по-своему, индивидуально» [Анализ художественного произведения. Тезисы докладов научной конференции 14-15 мая 1979 г. – Алма-Ата, 1979. – С.1.]. «…Категория целостности, — читаем в другой работе, — относится не только к целому эстетическому организму, но и к каждой значимой его частице. Литературное произведение не просто расчленяется на отдельные взаимосвязанные части, слои или уровни, но в нем каждый макро- и микроэлемент несет в себе отпечаток всего неповторимого художественного мира» [Гиршман М.М. Целостность литературного произведения // Проблемы художественной формы социалистического реализма. – Т.2. – М., 1971. – С.52-53].
Еще более резко развивает этот же круг мыслей А.Чичерин, считающий, что «изучение языка литературного произведения плодотворно тогда, когда от любого фонетического или грамматического явления, от запятой или точки исследователь проникает в глубь идеи или образа» [Чичерин А. Идеи и стиль. Изд. 2-е. – М., 1968. – С.66].
Приравнивание запятой или точки к идее означает и обратное: приравнивание идеи к точке в свою очередь или запятой, что, естественно, невозможно, скажем, применительно к «Войне и миру»… На самом деле между единицей и единством как целым не может не быть взаимосодействующих компонентов, звеньев, ступеней, их иерархии. Пока понятие целостности не будет связано с понятием иерархии и ему сопутствующими – противоречия целостного анализа вряд ли будут устранимы.

Опубликовано:
Тимофеев Л. Стих как система // Вопросы литературы. — 1980. — №7. – С.168-169.

Ответ М.М.Гиршмана:

Л.И.Тимофеев, справедливо подчеркивая актуальность системного анализа, говорит, что понятие целостности не может быть продуктивным, «если оно приходит к автоматическому приписыванию каждому компоненты свойств целого» [Тимофеев Л. Стих как система // Вопросы литературы. — 1980. — №7. – С.168]. И действительно, если бы речь шла о таком «автоматическом приписывании», то это означало бы простое отождествление компонента и целого. Между тем в современной филологии художественное целое все более и более единодушно рассматривается как сложная система взаимосвязанных друг с другом, иерархически соподчиненных элементов, каждый из которых значим не сам по себе, а лишь во взаимодействии (или, как пишет Л.И.Тимофеев, взаимосодействии) с другими.
И если в работах о целостности художественного произведения подчеркивается, что каждый его значимый элемент может и должен рассматриваться как определенный момент становления и развертывания целого, то это, конечно, не означает простого «вкладывания» всего целого в любую его часть, при котором какой-либо микроэлемент литературного произведения рассматривается как модель целого. Речь идет о сложной и многоплановой системе внутренних связей, где конкретная значимость отдельного составного элемента определяется тем, какие связи он вбирает в себя в процессе развертывания целого.
Л.И.Тимофеев пишет: «“Постой…” – говорит Сальери Моцарту, пьющему вино с ядом. “Постой…” – шепчет цыган Земфире. “Постой!” – кричит ему Алеко, ударяя его кинжалом. Каждый раз мы по-новому слышим это слово, различны его степени свободы, и выводить из него целостность в творчестве Пушкина в равной степени малопродуктивно: мы разрушили бы его системные связи, нарушили бы его иерархические, различные для каждого данного случая отношения» (с.170). Мы действительно по-новому слышим это вроде бы одно и то же слово. И происходит это, на мой взгляд, именно потому, что в каждом случае перед нами особый момент движения, становления, развертывания одной и той же целостности (второй и третий случаи) или разных целостностей.
<…> Л.И.Тимофеев четко говорит о том, что «художественное произведение представляет из себя органическое единство» (с.168). Стало быть, понятие системы надо здесь корректировать с учетом именно органической целостности. <…>
Но ведь и органические единства очень различны и многообразны, и никак нельзя, например, отождествлять литературное произведение с биологическим организмом. Л.Н.Толстой хвалил стихи А.Фета за то, что они «роженые». А Маяковский называл свою статью «Как делать стихи». Здесь заостряются противоположные определения, и мы понимаем как относительную обоснованность того и другого, так и односторонность каждого из них: если стихи и рождаются, то все же не так, как рождаются дети, а при всех полемических преувеличениях Маяковского из его статьи совершенно ясно, что «делание» стихов совсем не похоже на поточное конструктивное производство. В стихах и художественной прозе перед нами органическое творчество и органическая жизнь особого рода, и только конкретный анализ диалектики элемента, целого и целостного может выявить тот качественно своеобразный тип органических систем, который представлен в литературном произведении. <…>
Л.И.Тимофеев вводит понятие эстетической цели произведения: «Эстетическая цель стихотворения Пушкина «Я вас любил…» состоит, очевидно, в утверждении высоты и благородства чувства любви, она выражена в конкретном непосредственном его содержании (с.186-187). Но цель эта потому и является эстетической, что не внеположна художественному целому, не извне его себе подчиняет, а становится его собственным внутренним содержанием. Духовная высота и «благородство чувства любви» осуществляются и живут в стихотворении Пушкина и представляют собой не только планируемую цель и конечный результат, но и целостный процесс, проникающий в каждый элемент развертывающегося целого, наполняющий его собою и столь же воспроизводимый, сколь и заново созидаемый при каждом новом (верном!) прочтении, каждым новым читателем-сотворцом.
Ведь идея и развертывающееся из нее «конкретное, непосредственное содержание» потому и являются, по определению Л.И.Тимофеева, «системообразующим фактором», что не просто передаются при помощи слов, но воплощаются в них, и поэтическая мысль-чувство становится вместе с тем законом организации литературного произведения, его формообразующим принципом. И поэтому мы имеем возможность не сначала откуда-то извне узнавать о жизненных ситуациях и состояниях характера, а потом отмечать соответствующие им речевые особенности, но в самой поэтической материи открывать внутренне ей присущее богатое и многогранное содержание.
В этом смысле эстетической целью произведения как раз и является созидаемая в нем целостность – та совершенная и завершенная в себе гармония, тот единый прекрасный мир, который осуществляется в каждом истинно художественном создании.

Опубликовано:
Гиршман М.М. Ритм художественной прозы. – М., 1982. – С.48-49, 51-52, 55-56.

Метки: , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток