Сапаров vs Гиршман (1984)

03. 5. 2009  –  В рубриках: Гиршман, Полемика

М.А.Сапаров уличает М.М.Гиршмана в мистификации понятия «текст»…

М.А.Сапаров:

Теоретики, противопоставляющие текст реальной полноте бытия художественного произведения, как правило, не замечают, что под их пером фатально мистифицируется само понятие «текст», поскольку тексту присваивается роль субъекта художественной деятельности. Так, М.Гиршман, уверенно заменяющий понятие «художественного произведения» понятием «художественного текста», отличаемого им от текста «словесно-буквенного», полагает, что «художественный текст» это и есть эстетическая реальность произведения.
На используемом М.Гиршманом языке «образных» абстракций специфика и статус «художественного текста» определяются примерно так: в художественном тексте «нет ничего, кроме внутреннего, ибо в каждом его моменте вовлекается и осваивается объективная реальность, сокровенная суть которой, в свою очередь, проявляется во вновь созданной эстетически значимой внешности. Постигая ее, мы вместе с тем открываем внутренне присущую тексту содержательную глубину, материально в нем воплотившуюся. И чем более конкретизирована художественная реальность в своей материальной – в том числе и ритмической – определенности (в пределах, определяемых спецификой и материалом данного искусства), тем ближе мы к ее идеальной духовной сути» [Гиршман М.М. Ритм художественной прозы. – М., 1982. — C.67].
Даже если принять используемый М.Гиршманом способ изъяснения, позволяющий беспрепятственно сводить «идеальную духовную суть» к «материальной определенности», возникает опасение: а не теряется ли при этом предмет литературоведческого анализа. Манипулируя категориями внутреннего и внешнего, М.Гиршман нимало не озабочен тем, что в одном случае внешним оказывается воссоздаваемая в художественном произведении объективная реальность, а внутренним – собственные закономерности произведения искусства, в другом – внешним оказываются материальные средства «плана выражения», а внутренним – художественный смысл. Но так или иначе, решительно нельзя согласиться с повторяемым на разные лады как якобы само собой разумеющимся тезисом о тождестве «внутреннего и внешнего», будто бы характеризующем эстетическую реальность.
Ведь, как это хорошо известно со времен Гегеля, соответствие внутреннего и внешнего в художественном произведении предполагает не их тождество и «взаимоисчерпание», а существенную противоположность и противоречие.
Поскольку М.Гиршман понимает художественный текст как «материальное воплощение» художественного содержания», то ему представляется, что внешняя организация, непосредственно воспринимаемая упорядоченность этого самого «материального воплощения», не может быть не чем иным, как адекватным выражением «духовной сути». И, следовательно, анализируя собственные закономерности «материального воплощения», мы тем самым постигаем своеобразие художественного содержания произведения».
Это теоретическое недоразумение легло в основу предпринятого М.Гиршманом исследования «Ритм художественной прозы». Несмотря на обилие и разнообразие привлеченного автором материала, который зачастую сам по себе интересен, понятие «ритм художественной прозы» не становится более определенным. Более того, возникает сомнение в необходимости возводить это понятие в ранг самостоятельной литературоведческой категории.

Опубликовано:

Сапаров М.А. Размышления о структуре художественного произведения // Структура литературного произведения. – Л., 1984. – С.187-188.

Метки: , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток