Так, в монографии В.Федорова, главный пафос которой – уточнение предмета литературоведческого анализа, незаметно происходит подмена фактического предмета литературоведения: в противоположность заголовку книги на практике речь в ней идет о природе не «поэтической», а общеязыковой реальности.

Любопытно, что В.Федоров вроде бы даже и не очень скрывает это обстоятельство. Основу «поэтичности» «поэтического мира» он видит в явлении, которое он называет «внутренней формой слова». Насколько корректно применен в данном случае старый термин – вопрос спорный, но здесь не место его обсуждать; нам важно, что указанное явление автор книги демонстрирует на примитивных, заведомо внехудожественных примерах, вроде фразы «Лошади бежали дружно». Точно так же, опираясь на статью Бахтина «Слово в жизни и слово в поэзии», он берет из нее именно те положения, которые касаются «слова в жизни», слова внехудожественного: непосредственным образом эти положения относятся у Бахтина к анализу подчеркнуто элементарного бытового высказывания, состоящего из одного-единственного слова «так!». Бахтин, однако, хорошо сознавал не только связь, но и качественное отличие «слова в жизни» и «слова в поэзии». И в упомянутой статье, и в другой работе 20-х годов, на которую часто ссылается В.Федоров, — «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве», он много писал, например, о явлении эстетической «изоляции», выделяющей высказывание из житейского контекста и определяющей его эстетическую природу. У В.Федорова ни о чем подобном речи нет; ориентируясь в теории на бахтинскую концепцию эстетического объекта, он на практике берет у Бахтина не эстетику, а только «металингвистику» – учение о специфических, не рассматривавшихся обыкновенной лингвистикой сторонах любых речевых высказываний. К таким сторонам относится и указанное автором монографии явление «воязычивания» читателя; до сих пор оно редко принимается в расчет при литературоведческом анализе, и очень хорошо, что В.Федоров столь энергично привлек к нему внимание; однако видеть в подобных явлениях сущность литературы как искусства было бы принципиальной ошибкой.

В.Федоров на страницах своей книги сурово – и, надо признать, небезосновательно – порицает традиционную поэтику за то, что она в своих штудиях отвлекается от подлинного художественного достоинства рассматриваемых текстов, что наилучшими примерами для демонстрации якобы поэтических закономерностей у нее почему-то часто оказываются «стихотворные игрушки», лишь по видимости схожие с настоящей поэзией. Сходный упрек применим, однако, и к его собственной теории: ее удобнее иллюстрировать не настоящими художественными произведениями, а искусственными и всецело «прозаическими» текстами, вроде «так!» или «Лошади бежали дружно».

В то же время в разборах Федорова наблюдается забавная «конвергенция» его мысли с методами структурно-семиотического анализа текстов, который сам автор книги жестко критикует, указывая – разумеется, оправданно – на его внеэстетический, «вещный», подход к литературе. К числу лучших в монографии относится, например, разбор «Моцарта и Сальери», где показано, что противоречие, разделяющее двух героев пушкинской пьесы, внутренне присуще и каждому из них в отдельности, то есть оба героя как бы «совместно работают» для осуществления трагической судьбы Моцарта. Однако основой этого противоречия является, по В.Федорову, абстрактная семантическая оппозиция «высокое – низкое» (искусство), претерпевающая в пьесе разнообразные трансформации. Сходным образом и анализ «Мертвых душ» в основном строится на столь же абстрактной оппозиции «мертвое – живое» («мир мертвых… подступает к миру живых»). Подобные оппозиции и их трансформации в различных, в том числе и художественных, текстах уже много лет с успехом изучает особая дисциплина на границе лингвистики и поэтики – структурная семантика, достижения которой В.Федоров, судя по всему, игнорирует. Вообще, если говорить откровенно, досадное впечатление «изобретения велосипеда» возникает при чтении книги нередко – в том числе и от общетеоретических ее положений. Так, центральная для концепции автора идея внеположности двух действительностей – действительности героя и действительности рассказчика и читателя – имеет весьма близкий, никак в монографии не оговоренный аналог в современной семиотике; речь идет о явлении коннотации, когда в тексте (он может быть не только художественным, но и пропагандистским, рекламным и т.д.) сосуществуют два несводимых друг к другу языка, из которых первичный описывает предметы, в принципе доступные кругозору героев, а вторичный сообщает этим предметам идейный смысл, постигаемый лишь с внешней позиции читателя (иногда для аналогии приводят пример с человеком, глядящим из окна автомобиля: ему виден либо пейзаж, либо ветровое стекло, но не то и другое одновременно). Такие сближения возникают в книге, конечно, ненамеренно со стороны автора, исходящего из совсем иных теоретических посылок, чем структурная семантика и семиотика; но они и не случайны. Занявшись изучением общих закономерностей речевых высказываний, В.Федоров неизбежно оказался вынужден использовать или даже открывать заново идеи научных дисциплин, рассматривающих художественные тексты в их знаковом, внеэстетическом аспекте.

В книге В.Федорова есть, впрочем, еще одна многообещающая идея (не разработанная, правда, систематически), которая могла бы помочь в определении эстетического качества художественной литературы. Состоит она в том, что настоящее, безусловно поэтическое произведение органически вырастает из жизненной действительности, служа средством преодоления ее объективных противоречий. «В подлинно поэтическом произведении, — пишет автор, — прозаический мир преодолевает свою прозаичность и, можно сказать, «выталкивает» читателя на точку зрения поэтической действительности… Поэтический образ – практическая форма разрешения какого-то фундаментального противоречия самого прозаического мира, и в усилии решить этот конфликт прозаический мир превозмогает себя и становится поэтическим. «Скопление» в каком-нибудь историческом периоде поэтических шедевров свидетельствует о критической ситуации, в которой оказался этот мир».

Страницы: 1 2 3 4

Метки: , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток