Произнесено слово «целостность» и видно, что Кораблев робок по отношению к Касаткиной не из уважения к ее идеям, а из уважения к идеям М.Гиршмана. Но ведь эффект, в любом случае, получается не в пользу А.Кораблева, из чего мы и заключаем о его мужестве стоять за своих учителей, даже заведомо зная, что при этом можно быть ложно понятым… Очень хочется нам сказать, что с ретроградством Т.Касаткиной идеи М.Гиршмана ничего общего не имеют, но сказать этого, увы, нельзя. Что М.Гиршман на двадцать голов выше Т.Касаткиной, это очевидно; но что нам делать с его высказываниями, которые приводит А.Кораблев, и через которые нам становится понятной его позиция примирителя, мироносца, его топтание на стороне и С.Бочарова и В.Непомнящего одновременно при обилии тонких иронических замечаний, как бы невзначай перечеркивающих и В.Непомнящего и Т.Касаткину одновременно?..

«…именно в Донецке стали высказываться мысли об особой миссии филологии и центральном ее местоположении среди других форм знания: «Филология… должна выйти за границы своих сугубо научных целей. Филология, иначе говоря, должна вспомнить, что она не совсем «наука», что она – «любовь»» (30-31)

Здесь Кораблев цитирует самого себя, и у нас к нему немедленно возник вопрос: но если филология «не совсем наука», то, получается, что и филолог-то – не совсем ученый. А? А вот и еще одна цитата, но уже из В.Федорова: «Подобно тому как Слово – внутренняя форма, например, растительной жизни, так и филология – внутренняя форма биологии – науки, непосредственным предметом которой является растительная жизнь (в частности, конечно) и ее закономерности. Биологическое знание, таким образом, — иноформа филологического, знание природных закономерностей – иноформа знания Слова. Филология – внутренняя форма, единая для всех наук (не исключая и их «царицы» — математики), точнее, всех форм знания вообще». (31)

<Это Лысенко чистейшей воды. И поди скажи…> Поди возрази что-нибудь, если происходит прямая и откровенная апелляция к Богу? Это все равно, что Лаврентию Палычу нажаловаться на Иосифа Виссарионовича. Как тут скажешь, что Слово в Евангелии от Иоанна не было словом как мы его понимаем? Что оно было телесным выражением Бога, а посему представляет собой сплошную для всех загадку, в то время, как филология – наука о языке, а не о Боге, и ничего загадочного в филологии нет. Кораблев приводит цитаты из А.Пaнича, который резко критически отозвался о позиции Федорова, и не согласиться с этим его высказыванием невозможно. Правда, тут же говорится, что Панич высоко отозвался oб аналитических работах Федорова, но никто не отрицает, что Федоров талантливый литературовед, речь идет о конкретной его теории, в которой чистая теология буквально вклинивается в филологию, выживая таковую из ее родного дома… В свидетели «Иеговы» приводится еще целый ряд научных имен, после чего говорится следующее: «Стало быть, сомнительной, если прилагать научные критерии, представляется не сама наука, которой занимается Федоров, а выход за ее пределы, который он себе позволяет. И даже не сам выход, а его осознанность – принципиальная и методологически утверждаемая» (32)

Первый раз встречаем кораблевскую фразу, в которой ничего понять невозможно! «Не сама наука», а методологически «утверждаемый выход за ее пределы»… Значит, все-таки, сама наука, если, конечно, речь идет о методологии именно данной науки. Но, кажется, речь идет о какой-то другой методологии, ибо несколько ниже читаем: «Соответствие предмета и метода – это общее и необходимое условие существования науки, но в отношении филологии оно не может не быть вполне удовлетворено, поскольку ее предмет требует от познающего намного большего, чем может дать методология». (34)

Это уже какая-то «сверхнаука», нечто вроде мраксизма-ленинизма (просьба к редактору – опечатку не исправлять!)… Но даже если это и так, то у царских врат этой науки стоит свой непререкаемый авторитет: «М.Гиршман возражает только против исключительности филологии, но не против «сверхнаучности» как таковой…» (32)

Ну что будешь делать, когда целый сонм авторитетов защищает наши сверхнаучные идеи о сверхнауке!.. Зато теперь мне стало понятным, почему в работах В.Федорова так много раз попадается слово «онтология»… Это синоним понятия «сверхнаука».

«Филология, если она стремится быть адекватной своему предмету – слову во всех его прявлениях и возможностях, должна, стало быть, обладать не только свойствами научности, т.е. фиксированной смысловой определенности, но также свойствами художественности и религиозности, т.е. онтологически постигаемой определенности». (36)

Вместо «онтологически» следует читать «сверхнаучно». А еще лучше – «сверхнаучно сверхпостигаемой сверхопределенности». Одним словом, нет ничего удивительного в том, что А.Кораблев, в споре между Непомнящим-Касаткиной и С.Бочаровым, принимает сторону первых, а не последнего. Бочаров, видимо, из чисто дипломатической корректности упомянул о несвободе филологии от Бога, что мы охотно ему прощаем в силу твердой его убежденности в известного рода кошмарности надвигающегося про-религиозного ужаса… Бочаров прямо и недвусмысленно (вопреки оговорке, которую мы с удовольствием прощаем ему уже дважды) говорит о про-религиозности Касаткиной-Непомнящего как о «концептуальном отличии» от «нормальной» филологии. Кораблев же этого не слышит: «Спор затрагивает, иначе говоря, вопрос о правомерности иерархических отношений между научностью и религиозностью в пределах филологии. …Ясно же, что «религиозность» — это как бы «верх» здания (крыша, купол, шпиль), а научность – его «низ» (фундамент, основание), но тогда стоит ли спорить, какая из этих частей важнее?» (39-40).

Как это — «ясно»? Ничего не «ясно»… Ясно, что тут (перешучивая Ленина), происходит протаскивание «мраксизма», теории о базисе и надстройке, только под базисом имеется в виду филология, а под надстройкой религия… На наш давно назревший вопрос: и куда же мы все катимся с такого рода проблематикой? следует давно созревший ответ: «…если филология пытается разрешить кардинальные вопросы философии, а философия, в свою очередь, обращается к филологической проблематике, к языку, не означает ли это, что в гуманитарной сфере действительно происходят какие-то интеграционные процессы и метаморфозы, и не признак ли это становления существенно новой культурно-исторической парадигмы?» (40).

Существенно старой, а не существенно новой; и не «культурно», а бес-культурно-исторической парадигмы… Одним словом: ученые всех наук — соединяйтесь.

На месте ученых я бы с исполнением призыва не торопился, ибо чуть ниже следует уточнение:

«Современная филология, разделенная на множество направлений, школ, конфессий и т.п. – ищет – таков, по-видимому, смысл возникающих методологических споров – надежное основание для утверждения и осознания своей целостности». (40)

Обратим внимание на слово «конфессий» и перейдем к обещанному послесловию, к расшифровке нашего таинственного «хотя»…

Страницы: 1 2 3 4 5

Метки: , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток