М.М. Гиршман:

— Можно сказать, что для Донецка характерна попытка осмысления явлений литературы в динамике отношения от слова до Бога. То есть, с одной стороны, так или иначе присутствует стык филологии и философии — представление о том, что наш предмет соотносится с чем-то таким, что превышает любые конкретные исторические размерности и требует некоего выхода к тому, что можно назвать полнотой бытия. С другой стороны, наш предмет требует заземления, требует сопряжения полноты бытия с чем-то безусловно конкретным и существующим как с точки зрения текста, так и с точки зрения контекста — сопряжения, условно говоря, космических и, так сказать, атомарно-текстуальных масштабов.
Я думаю, что Донецк сохраняет верность теории литературы — устремленность к пониманию поэтики, которая, опять-таки, хочет уловить некую пограничность того, что можно представить как сделанное, вроде бы, но вместе с тем что не может быть сведено на сделанное (то, что создается как некая конкретность структуры и вместе с тем преодолевается в своей структурности как некий процесс — не выражения готового смысла, а процесс смыслопорождения). То есть некое стремление рассмотреть поэтику в ее соотнесенности с тем, что полностью нигде не удается выразить.
И, наконец, есть какая-то, так сказать, эволюция, сопрягающая то, что является проблемой определенности и граничности текста и его интерпретации. Я бы сказал, что донецкое направление оказывается в некотором противостоянии как к плюрализму интерпретаций, когда утверждается, что собственно определенного смысла нет, а есть лишь скольжение смыслов, так и некоторому, так сказать, догматизму, когда утверждается: «я знаю, как правильно».

В.В. Федоров:

— Мне кажется, отличительной чертой донецкой школы является повышенное внимание к тексту, то есть к материальной части произведения… То же самое можно сказать о тартуской школе, но все-таки там, будем считать, специфический подход. Я не думаю, что Гиршман, при всей слабости, которую он испытывает к Лотману, разделял бы его тезис о том, что слово — это разновидность знака и разница между словом и дорожным знаком — это, в общем-то, разница между первичной и вторичной знаковыми системами. Я считаю, что в донецкой школе вырабатывается и выработалось более адекватное представление о слове как первоэлементе литературы. Я бы сказал, что в пропорции между гносеологическим и онтологическим аспектами все-таки донецкая школа тяготеет к онтологическому аспекту художественного образа.

В.И. Борисенко:

— Мы знаем московскую литературоведческую школу, точки зрения Поспелова, Тимофеева, Хализева, Волкова… Но если жестко подходить к этой школе, то она, пожалуй, традиционна. Она повторяет те идеи, которые уже были высказаны, сформулированы, которые понятны. А донецкая школа — оригинальна. Посмотрим: сколько нас — и у каждого своя теоретическая модель мира, своя пирамида. У Федорова — одна, у Борисенко — другая, у Кораблева — третья, у Михаила Моисеевича — четвертая… У Домащенко — тоже своя… Я думаю, что оригинальность мышления — отличительная особенность донецких филологов.

С.В.Медовников:

— Все-таки, видимо, главная черта донецкой школы — это наличие очень мощного лидера, который превосходит в эрудиции, в научном мышлении и какими-то волевыми началами большинство (или, может быть, всех) участников этой школы. Вот эта некоторая монографичность порождает определенные последствия. На моей памяти не было каких-либо крупных разногласий, споров, а было постоянство линии, монолитность, что, с одной стороны, безусловно, хорошо, с другой — может быть, это обстоятельство не давало развиться некоторым другим возможным направлениям. Авторитет главы школы невольно мешал порождению других начал, других мнений. Но это мое предположение; об этом сложно говорить…
И еще внутренне эту школу двигало то, что было довольно сильное отвержение ее… Потому что она появилась в недрах очень провинциального и весьма непродвинутого в научном отношении пединститута, и тот уровень, который установился здесь с приходом руководителя школы, вызвал неприятие, какое возникает всегда, когда появляется человек слишком превосходящий других своими возможностями. А история показывает, что когда какой-то коллектив находится в состоянии необходимой обороны, то он всегда становится прочным и сильным, находит какие-то новые пути, и это внешнее давление позволяет развиться тем началам и узлам, которые, будь это в условиях полной свободы, не проявились бы. Можно вспомнить, для сравнения, Театр на Таганке, тем более, что и по времени это почти совпадает…
Так вот, высокая требовательность, дух, который здесь появился, удачное сочетание главы школы и одновременно появления способной молодежи — все это дало очень хорошие результаты. Кафедра стала заметным событием не только в университете, но и в городе, и в крае. Лучшие студенты шли сюда. У нее была слава… ну, нельзя сказать «диссидентской»… но все-таки — такой вольной, непохожей на обычную провинциальную рутину интеллектуальной точки, интересного собрания людей, и это придавало школе особый ореол, увеличивало ее авторитет и сплачивало тех, кто был внутри нее.

Л.С.Дмитриева:

— Интерес к непосредственной воплощенности содержания. Сосредоточенность на конкретном анализе конкретных произведений.

Л.А.Бахаева:

— Ну, в отличие от москвичей, мы более простой, но более основательный народ. У нас меньше возможностей, меньше текстов, которые можно извлечь откуда-то из подполья, опубликовать их и на том прославиться. Мы имеем то, что имеем. Из этого нужно извлечь некоторую теорию. Этим мы и отличаемся. При минимуме возможностей — максимум достижимого.

Л.А. Мироненко:

— Сознательное соединение истории и теории. Хотя дозирование того или иного аспекта — индивидуально. Индивидуально кафедральное и индивидуально исполнительско-авторское.
Громадным достоинством донецкой школы является также ощущение текста как некоей фокусированной точки, от которой исходят силовые линии в культуру, в философию, в историю, в психологию — в весь спектр гуманитарных наук.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток