Л.П. Квашина:

— Мне кажется, что о школе в обычном понимании говорить все-таки нельзя, потому что слишком мы все разные. Даже лидеры этой «школы», М.М.Гиршман и В.В.Федоров, представляющие собой что-то оригинальное, работают не вполне в одном направлении. Тем не менее не раз мне приходилось слышать: «это донецкая школа» или «это гиршмановско-федоровское направление». Видимо, то, что изнутри нам предстает как разное, извне предстает общим. Мне вообще кажется, что определение «донецкая школа» — не самоопределение, а определение извне.

А.О. Панич:

— Во-первых, пишем: «донецкая филологическая школа», читаем: «донецкая школа теории литературы». На самом же деле если что-то и есть, то это на стыке теории литературы, эстетики, методологии литературоведения… В какой-то степени и история литературы, но в меньшей.
Что же касается школы в целом, с такими ограничениями, честнее всего ответить: не знаю. Потому что есть действительно определенный круг людей, вокруг М.М. Гиршмана собравшиеся и инициативой его и энергией сплоченные, который действительно разрабатывал сходный круг проблем и до какого-то момента действительно в сходном методологическом ключе… А если ключи методологические были и разные, то по крайней мере был открытый диалог, люди действительно слышали друг друга и все это действительно варилось в одном котле. Может быть, именно это можно иметь в виду, когда говорят о школе, что школа действительно есть.
Но с некоторых пор мне кажется, что школа эта не то чтобы распадается — делится почкованием. Возникают различные направления («научное», «инонаучное»…), которые уже, к сожалению, плохо слышат друг друга. Может быть, это естественный этап в развитии школы, но этап известного самоотрицания. В конце концов, на мой взгляд, сегодня существуют уже две самостоятельные клетки, которые как-то пытаются наладить взаимоотношения между собой.

Э.М. Свенцицкая:

— Я думаю, что школа в смысле определенной методологии литературоведческого исследования, школа как направление, школа как символ веры в Донецке вряд ли существует. Но если иметь в виду сформировавшиеся и применяемые уже двумя или тремя поколениями филологов принципы подхода к исследованию (соединение концепции целостного анализа с достижениями структуральной школы, безусловное влияние наследия Бахтина, идей Аверинцева, Мелетинского), то школа, безусловно, наличествует. Тем более, что исследователи этой школы, работая над разными проблемами, постоянно пересекаются в каких-то базовых, кардинальных моментах.

В.Э. Просцевичус:

— Я полагаю, что если бы имело смысл говорить о донецкой школе, то только как о каком-то сообществе учеников В.В. Федорова. Но я не вижу, чтобы такое сообщество учеников реально сложилось, реально как-то функционировало, реально заявляло о себе именно в качестве учеников и последователей — что имеет целый ряд причин, о которых быстро не скажешь, связанных с личностью самого профессора, ну и с ситуацией вообще — в стране и в университете. Но, коротко говоря, я не вижу в ближайшем будущем, чтобы такое образование, имеющее полное право на высокое наименование школы филологии, здесь имело место быть.

В.В. Медведева-Гнатко:

— Считаю, что донецкая теоретическая школа существует. Есть общий метод познания, который можно определить как существенно диалогический, чуждый «роковому теоретизму», направленный прежде всего на понимание (прояснение, адекватное воссоздание) авторской концепции и побуждающий читателя-исследователя-преподавателя к активному сотворчеству. Есть вырабатываемый годами принципиальный подход к литературному произведению как к обладающей суверенитетом целостной эстетической индивидуальности, которая требует целостного, т.е., в конечном счете, оживляющего анализа. Есть базовые, находящиеся в постоянной работе, категории: литературное произведение — автор — герой — читатель — стиль. Есть авторитетная (но не авторитарная!) инстанция — эстетика словесного творчества и, в целом, «нравственная философия» М.М.Бахтина. Есть преемственность поколений и организующий центр — кафедра теории литературы.
В последние годы внутри донецкой школы формируется достаточно самостоятельное крыло, возглавляемое В.В. Федоровым. Будущее донецкой школы видится в соединении (непременно творческом) этих направлений.

Ю.Ю. Гаврилова:

— На мой взгляд, если имеет смысл говорить о донецкой филологической школе, установки которой не сводимы ни на какие другие, кроме своих собственных, то только в связи с именем профессора В.В. Федорова. Что касается другого крупного филолога, работающего в Донецке, профессора М.М. Гиршмана, то он, с моей точки зрения, ближе к московской школе, к принципам, которых придерживаются Н.К. Гей, И.Ю. Подгаецкая, А.В. Михайлов, Н.Д. Тамарченко.

— Что именно отличает донецких филологов от их коллег из Москвы, Тарту, Нью-Хейвена и других научных центров?

И.И. Стебун:

— Я считаю, что отличия есть. Но я не могу сказать, что наша школа и научная деятельность нашей кафедры противостоит или выходит абсолютно за пределы каких-то очень глобальных общих проблем. Я считаю, что московская школа (Гей, Бочаров) — это все-таки очень близкие нам люди…

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток