— «Донецкая филологическая (литературоведческая) школа»: существует ли она в реальном контексте современной науки или только в воображении донецких филологов?

Ответ, казалось бы, очевиден: есть ученики — значит, есть и школа. Тридцать лет — столько существует кафедра теории литературы Донецкого государственного университета — достаточный срок, чтобы образовалось самостоятельное ученое сообщество. И все-таки сами донецкие филологи на вопрос о своей корпоративности отвечают по-разному.

И.И. Стебун:

— Я считаю, что такая школа и существует, и продолжает развиваться. Она давно перестала быть кафедральным явлением. У нее есть сторонники далеко за пределами рубежей…

М.М. Гиршман:

— Мне бы хотелось думать, что в Донецке существует определенное исследовательское направление, и в этом направлении существуют как бы два условия жизни: во-первых, есть некое фундаментальное единство, содержащее в себе смысловую перспективу, реальный источник движения, систему постоянно возникающих вопросов… И, во-вторых, — так сложилось, повезло, получилось, — существование людей в пределах этого единства представляет не просто даже различие, а, так сказать, фундаментальное индивидуальное своеобразие. Есть люди, представляющие собой определенные самостоятельные, если можно так сказать, личности-концепции. Вот эти моменты — единство, внутреннее противостояние личностей-концепций и их общение друг с другом — дают, как мне кажется, возможность говорить о каком-то явлении в развитии теории литературы в Донецке.

В.В. Федоров:

— Я думаю, что существует. Прокомментировать? Ну, во-первых, внешние данные впечатляющи — сколько защитившихся… Во-вторых, сборники, которые мы готовим, дают основание говорить о том, что в Донецке разработана теория целостности художественного образа, у которой есть адепты по всей территории нашей бывшей необъятной Родины. Я, например, себя тоже считаю — в известной степени — учеником Гиршмана. Хотя, конечно, нерадивым… То есть на вопрос я отвечаю положительно: да, есть.

В.И. Борисенко:

— Что имеется в виду, когда мы говорим о «школе»? Во-первых, школа — это не количественное понятие, то есть не количество учеников. Школа — это массовое сознание, эксцентрированное к определенной, избранной и выставленной в качестве заглавной идеи. Эта идея может принадлежать учителю; она может принадлежать кому угодно, но учитель берет ее в качестве своей, собственной, комплементарной идеи и начинает ее пропагандировать, тиражировать, мультиплицировать, расширять поле этой идеи в лицах. Это — школа. Но это школа в схоластическом, средневековом понимании. Другое понятие школы — когда учитель сам носитель и автор идеи. Идеи, которой до него не существовало. Тогда школа может быть даже в одном лице. Сам автор может писать свои труды, мучиться, страдать, сидеть в тюрьмах, а идея будет захватывать интеллектуальное, духовное поле других людей, и это будут его ученики. Есть и третье понятие школы — наиболее радикальное: идея, которая вошла в обойму педагогического знания, то есть стала формой. Ну, скажем, как теория литературы. «Теория литературы» есть некоторая школа, у которой сторонников не так уж и много. Мировая филология на теорию литературы смотрит несколько искоса, не понимая, что это такое. Само слово литература лишено всякого смысла. Оно бессодержательно. Поэтому: теория — чего? Написанного слова, написанной буквы?
Так вот, чтобы ответить на вопрос, существует ли донецкая школа, необходимо уточнить, есть ли у этой «донецкой школы» своя идея, которой ни у кого больше нет. До тех пор, пока мы не выясним, есть ли такая «донецкая» идея (то есть идея, которая родилась в Донецке, которая живет в Донецке и завоевывает мир), мы не можем ответить положительно на этот вопрос.

С.В. Медовников:

— Мне затруднительно говорить о донецкой школе, особенно в сравнении с другими школами и учреждениями, поскольку я здесь нахожусь с самого начала и непрерывно. Я не работал в других вузах и не примыкал к другим каким-то сообществам. Но, с другой стороны, находясь вне (в других городах, на конференциях), я неоднократно слышал об этой школе. Это объективное свидетельство, и оно, вероятно, самое достоверное.

Л.С. Дмитриева:

— Безусловно.

Л.А. Бахаева:

— Ну, может быть, не школа, а ответвление школы. Какой? Имлишно-кожиновско-сквозниковско-палиевской…

Л.А. Мироненко:

— Думаю, что существует. Прежде всего она, конечно, связана с кафедрой теории литературы, но полагаю, что есть какие-то ответвления от нее — с б?льшим углублением в историко-литературный аспект…

О.А. Орлова:

— Если называть школой наличие в некой целостности неких элементов, скажем, учителя и учеников, причем учителя достаточно авторитетного, может быть, даже в какой-то степени авторитарного, который может объединять людей не только силой своего таланта, своего видения, но также и организационно, — то, я думаю, что такая школа существует. Если же полагать, что школа — это какое-то достаточно узкое специфическое научное направление, — то тогда я однозначно ответить не могу.

И.А. Попова-Бондаренко:

— Полагаю, да. Есть группа исследователей, вышедших из шинели целостного анализа. М.М. Гиршман «поставил руку» многим молодым ученым, привел хороший вкус. В круг персоналий и собеседников вместе с ним вошли М. Бахтин, Н. Бердяев, К. Ясперс, М. Хайдеггер, Г. Гадамер, О. Розеншток-Хюсси, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Деррида… Есть преемственность в аналитических штудиях.

А.В. Домащенко:

— Я считаю, что донецкой школы как таковой нет, но я думаю, что есть кое-что получше, чем школа. Школа — по моему представлению — это когда один какой-то человек подумал, что-то придумал, а потом начинает действовать инерция, когда думать уже не обязательно. А у нас есть, как мне кажется, среда, в которой возможно рождение мысли. Это поинтереснее, чем школа. Ну, а родится мысль или нет — это уже зависит от каждого человека, который причастен к этой среде.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток