Литературное произведение: единство и целостность. Проблема единства литературного произведения как особого художественного целого возникает и развивается вместе в с возникновением и развитием в различные эпохи по-разному. Например, в “Поэтике” Аристотеля нет еще особо выделенного соответствующего понятия и специального слова, его обозначающего, а поэтическому произведению современного перевода(“… чтобы поэтическое произведение
было хорошим…”) в оригинале соответствует «поэзия» (ро??sis)”.
На протяжении многовековой эпохи: от античной классики до классизцизма XVII -XVIII вв., которую вслед за Э.Р.Курциусом в современном отечественном литературоведении определяют как “рефлективный традиционализм” (С.С.Аверинцев), “морально-риторическая система” (А.В.Михайлов) и др., прежде всего жанровая определенность делает литературное произведение художественно-значимым единством. “Отдельность” произведения и авторская индивидуальность воплощения, — это один из примеров, конкретизирующих типичное для дайной эпо¬хи жанрово-стиливое единство произведения.– это своего рода вариации, элементы жанрового единства, жанр же как определенный тип единства слова и внесловесной социально-культурной жизнедеятельности представляет собою средостение, объединение столько же индивида и общественного целого, сколько индивидуальности литературного произведения и бытия искусства в социуме.
Поэтому, скажем, в одической поэзии М.В. Ломоносова авторская
индивидуальность не надстраивается над одой, не перестраивает оду, а “встраивается” в ней на основе полного слияния созидаемым жанром общим чувством и лирическим восторгом, объединяющим субъекта одического слова с его адресатом. Именно такое созидание общего — “высокого”, торжественного и восторженного — чувства и “заражение”им опредедяют собой как общий византийский жар и пафос византийской оды, так и конкретную значимость её словесно-стихового
В судьбе литературного произведения и в формирования принципиально нового понятия о нём очень важную роль сыграла смена многовековой эпохи нормативного, жанрово-традиционалистского художе¬ственного сознания качественно иным этапом, возникновение которо¬го связано с мировоззренческим, социальным и общекультурным пере¬ломом ХVIII — ХIХ вв. Единство бытия, его божественная законосообразность и осмысленность подвергаются сомнению, все ранее сложившееся социальные общности переживают кризис, каноны и нормы риторической культуры воспринимаются как мертвые схемы. Если раньше движение от целого к его частям опиралось на несомненную данность единства всего сущего, то теперь это единство становится все бо¬лее и более сложной проблемой, требующей личностно ответственного разрешения противоречий между идеальной гармонией, заданной единосущностью бытия и реальной раздробленностью действительности с множеством составляющих её различных целых. В освоении этих про¬тиворечий особенно актуальным становится искусство с его устанокой на выражение всеоживляющих внутренних связей разных целых в реальной явлении художественного произведения.
Именно в единстве произведения классическая эстетика XIX в. прежде всего находила «синтез абсолютного с особенным», «универсум в образе искусства” (Ф.Шеллинг). Дальнейшим развитием этого представления является характеристика «индивидуального единства” в котором всеобщее и целостная индивидуальность должны быть про¬сто тождественными, самоцелью для себя, замкнутым целым” (Г..Гегель). В РОССИИ становление такого взгляда связано в первую очередь с утверждением обращенности произведения искусства к «мировой целокупности», и вселенной, в сокращении, в миниатюре», так что художественно произведение — «воспроизведение действительности повторенный как бы вновь созданный мир”, оно делает доступной для непосредственного созерцания истину:»…как: ни дробите жизнь, она все¬гда едина и цельна» (В,Г,Белинский).
Так складывается характерное для эстетики ХХ-го и еще в большей степени для XX века утверждение содержательной связи художественного произведения с не укладывающейся ни в какой реально-исторический масштаб полнотой бытия, “полнотой космического человеческого универсума», так что в основе произведения лежит «модель последнего целого, модель мира… Эта модель мира перестраивается на протяжении столетия (а радикально — тысячелетий)» (М.Бахтин). А «способам постижения такого содержания” должно быть «рассмотрение дифференциации единого… И здесь дело как раз не в отношении целого и части, ибо речь идет не о фиксации каких-то различных элементов координации, а о происхождении обоих элементов от чего-то единого» (М. Мамардашвили).
Не отношение целого и части, а такое отношение, в котором раскрывается первоначальное единство, саморазвивающееся обособление и глубинная неделимость многих, разных целых, и составляет основное содержание понятия ЦЕЛОСТНОСТЬ. И настолько целостность человечес¬кого бытия в посттрадиционалистскую эпоху эстетически проявляется и творчески воссоздастся в индивидуальности художественного произведения, настолько актуальным становится понятие о произведении как художественной целостности. Связанное с этим изменение теоретических координат отчетливо проявляется, например, в суждения о том, что «подлинное деление можно почерпнуть только из природы художественного произведения, которая в целостности жанров разверты¬вает целостность сторон и моментов в его понятия» (Гегель), Если в системе жанрового мышления литературное произведение воспринималось как вариация жанра, то в современном сознании, наоборот, жанр выступает как одна из сторон произведения, осуществляющего всеобщий принцип искусства: “овладеть всем миром и найти для него выражение” (Гегель).
Произведение, конечно же, не рассказывает о целостности человеческого бытия и не показывает её как некий изображаемый объект или заранее готовое целое, — это принципиально невозможно. Оно творчески осуществляет эстетическую реальность, в которой коренные основания жизненной целостности становятся непосредственно-воспринимаемыми и предстают как первоначальное единство, саморазвивающееся обособление и глубинная неделимость автора-героя-читателя, художественного мира-произведения-текста, значимого элемента — структуры — целого произведения.
Как производное от полноты бытия понятие целостность является содержательным основанием конкретного определения выделяющихся из первоначального единства разных целых и составных частей, так и целое литературного произведения, его структура и его значимые элементы конкретизируются на основе порождающего по отношению к ним понятия художественная целостность. Оно определяет и специфику, и принципиальную неиерархичность отношений элементов и целого произведения. Семантическим центром каждого слова как художественно значимого элемента является мир и смысл произведения, а произведе¬ние при этом оказывается новым, индивидуально сотворяемым словом, впервые называющим то, что до этого не имело имени.
В строении литературного произведения с принципиально неиерархическими внутренними отношениями воссоздаются такие связи универсальной всеобщности и уникальности, которые противостоят любим формам одностороннего возвышения, абсолютизации и обожествления как любой человеческой общности, так и отдельно взя-того индивида. Это касается и неплодотворности обожествления че¬ловечества в целом – во всяком случае человечество и конкретная
человеческая личность относятся друг к другу не как часть и целое, но как равноценные и равнозначные целые — художественная целостность в идеале проявляет именно такую взаимосвязь,
Литературное произведение в посттрадиционалистскую эпоху, как правило, не укладывается в однозначное жанровое определение, в нем переплетаются и взаимодействуют различные и порой разнородные жанрово-стилистические традиции. Понятие о произведении как художественной целостности содержит в себе не только возможность, но и эстетическую законность, даже необходимость полижанровости и полистилистики. А с другой стороны, целостность противостоит абсолютизации как единства, так и множественности: в свете художественной целостности преодолеваются какие бы то ни было заранее заданные в произведении внешние границы эстетического разнообразия, но утверждается его внутренний предел. Он основывается на том, что при всех разнородных сочетаниях и обособлениях разделяющихся целых со¬храняется индивидуально-творческий центр произведения и глубинная неделимость эстетического бития, в ней осуществляемого. В этом центре соединяется универсальная обращенность к полноте бытия и уникальность индивидуально-творческой позиции авторского сознания, так что скрепляющей основой мира оказывается индивидуальн-неповторимоое человеческое бытие, целостная индивидуальность.
Художественная целостность выступает не как организующий принцип, навязывающий элементам произведения схему их организации, свое¬го рода “идею порядка”, а как нечто внутреннее присущее этим элемен¬там, точнее, присущее процессу в энергия их взаимодействия. Взаимодействие здесь оказывается первичным, отражая — первичность общения, когда общение онтологично и предшествует разделению общающихся. Воплощение полноты бытия в художественное целостности равно противостоит в этом смысле и утопической человеческой всеобщности, которая исключает индивидуальную свободу, и абсолютно обособленному индивиду как единственной реальности человеческого существования.
В произведении как художественной целостности равно несомненными и равнодостойными являются человечество, народ и конкретная человеческая личность. Они принципиально несводимы друг на друга и друг к другу. Целое произведения — это поле напряженного взаимодействия этих обращенных друг к другу содержаний и, благодаря этому, поле порождения многообразных культурных смыслов, реализущих разнообразные возможности че-ловеческой жизви каждой индивидуальности на своём месте в пределах своей конкретной историчности и органичной ограниченности.

Литература

Аристотель Поэтика // Аристотель Античная литература. – М., 1978
Бахтин М.М. Проблема содержания, материала и формы в
словесном художественном творчестве// Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики – М.,1975.
Бахтин М.М. К методологии гуманитарных наук // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.,1979.
Белинский В.Г. Герой нашего времени // Собр.соч.в 9тт, Т. 3, М.,1978.
Белинский В.Г. Взгляд на русскую литературу 1847 года // Собр.соч. в 9 т, Т. 8, М.,1981.
Борев Ю.Б. Системно-целостный анализ художественного лроизведения // Вопросы литературы, 1977, №7.
Вайман С.Т. Бальзаковский парадокс. – М.,1951.
Волкова Е.В. Произведение искусства – предмет эстетического анализа. М., 1981
Гегель Г. Эстетикав. Т.3. М., 1071
Гей Н.К. Художественность литературы. М.,1975.
Гиршман М.М. Литературное произведение. Теория и практика анализа. М., 1991
Корман Б.О. Целостность литературного произведения и экспериментальный словарь литературоведческих терминов // Корман Б.О. Избранные труды по теории и истории литературы. Ижевск, 1992.
Лихачев Д.С. Внутренний мир художественного произведения //
Вопросы литературы. 1968, №8
Лотман Ю. М. Анализ поэтического текста. М.,1972.
Поспелов Г.Н. Целостно-системное понимание литературных произведений // Принципы анализа литературного произведения. М.,1984
Тамарченко Н. Д. Целостность как проблема этики и формы впроизведениях русской литературы XIX века. Кемерово, 1977.
Тьпа В.И. Художественность литературного произведения. Красноярск, 1987
Федоров В.В. О природе поэтической реальности М.,1984.
Целостность литературного произведения и проблемы его анализа. Донецк, 1991
Целостность литературного произведения как проблема исторической поэтики. Кемерово, 1986.
Шеллинг Ф. Философия искусства. М.,1977.

Метки: ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток