Дискуссия в газете «Литературная Россия» (март – октябрь 1983 года)

От редакции:

Полемическая статья читателя С.Медовникова из Донецка, опубликованная в номере «Литературной России» от 4 марта, пришла в редакцию, как говорится, «самотеком», т.е. ее специально не заказывали автору. Но мы решили опубликовать ее, так как, на наш взгляд, в ней высказаны пусть не бесспорные, но достаточно обоснованные мысли о современной поэзии и влиянии на нее классической традиции. <…>
С.Медовников пишет: «У некоторых поэтов сложилось иллюзорное ощущение близости к классике, обманчивое чувство легкости и доступности в общении с ней. Слишком уж бестрепетно прикасаются к классическим произведениям иные искатели, теряя при этом чувство меры и дистанции»… [Медовников С.В. Прогулочная тропа или минное поле? // Литературная Россия. – 1983. — №10, 4 марта. – С.11].

А.Бобров («Заслужить право на износ»):

Безбрежное море, вольно дышащее, зовущее в путь, то пронзительно-красивое, то сурово-взволнованное. На взгляд Станислава Медовникова, нынче на нем не то чтобы господствуют серые тона, но наблюдается штиль с белесой дымкой, приглушившей выразительные краски. Как сказано поэтом: «Ты помнишь? В нашей бухте сонной…» Дует легкий, иногда весьма приятный бриз, но поверхность подернута ровной зыбью, которая своим однообразием утомляет искушенный и ожидающий взор. «Куда ж нам плыть?..» Этого не знают многие современные поэты, «даже лучшие из них», поскольку, по образному замечанию того же Медовникова, «их лирический мотор давно уже перешел на холостые обороты». Но не довольно ли метафор? Тем более, что первый же критический прием, следующий за этими словами, достаточно прямолинеен, а потому малоплодотворен. Автор статьи «монтирует» из строф О.Дмитриева, С.Куняева и А.Жигулина одно, как ему кажется, цельное стихотворение. Да, един размер, схожа интонация, упомянуты вечные составляющие – земля и вода. Ну и что? Так можно до бесконечности тасовать всуе строфы и самих предтеч, классиков поэзии… [Бобров А. Заслужить право на износ // Литературная Россия. – 1983. — №11, 11.III. – С.14].

А.Казинцев («Буква и дух традиции»):

Разговор об отношении современной поэзии к классике окажется плодотворным лишь в том случае, если речь будет идти об усвоении жизненного поведения, духовных ценностей наших лучших поэтов. Автор статьи, открывшей дискуссию, С.Медовников, затронув важную тему, неоправданно ограничил разговор установлением фактов заимствования образов классических стихов, размеров. Что касается размеров, то тут я просто не могу согласиться с Медовниковым: ямб, хорей – наиболее естественные формы ритмической организации высказывания поэта. Обращение современных стихотворцев к этим размерам законно. Но даже и в случае заимствования образов, приемов поэтов прошлого важен не сам по себе факт заимствования, а то, насколько уместны эти образы, эти приемы в современных стихах. Насколько органично и глубоко усвоена автором поэтическая культура прошлого [Казинцев А. Буква и дух традиции // Литературная Россия. – 1983. — №13, 25.III. – С.14].

А.Кондратович («Поэзия на потоке»):

Идти от мысли, от нового содержания, строку должно диктовать и, значит, формировать чувство. В общем-то прописи. Меж тем не заметили ли вы в нашей поэзии, условно, скажем так, последнего десятилетия или полутора десятилетий, когда опала так называемая «эстрадная поэзия» с ее шумом и бумом, а на смену ей пришла «тихая», «интеллектуальная» и как еще там ее называли и все еще называют? – не заметили ли вы, что с новыми и довольно благотворными переменами кое-что обозначилось весьма дряхлое. Под видом «классики» стало проникать, да еще в каком изобилии, столь уж бездумное, такое примитивное и неотличимое одно от другого, «благодушное, монотонное», как удачно выразился С.Медовников [Кондратович А. Поэзия на потоке // Литературная Россия. – 1983. — №14, 1.IV. – С.16].

В.Залещук («“Там все вопрос, вопрос, вопрос…”»):

Не в «книжности», не в «реалиях» слабость нашей лирики, а в декларативности, в дурной риторичности стиха. В уходе от острых жизненных проблем и конфликтов в словесные «украшательства», в увлечении этаким словесным «барокко» [Залещук В. «Там все вопрос, вопрос, вопрос…» // Литературная Россия. – 1983. — №15, 8.IV. – С.16].

И.Кобзев («Поиск нехоженых дорог»):

Приведенные С.Медовниковым примеры выглядят вполне убедительно. И что же? 4 марта этого года появилась в «Литературной России» его статья, а уже 11 марта последовало корректное возражение поэта А.Боброва, который отводит в сторону замечания критика. «Не на литературных реминисценциях и отзвуках классических образцов надо заострять внимание», — утверждает поэт в статье «Заслужить право на износ». Ему кажется, что неправомерны ныне «ни сетования на некое отставание поэзии, ни обвинения в унылом “стилизаторстве” под классику». Стало быть, все в нашей поэзии обстоит вполне безоблачно и благополучно… <…>
Есть ли у нас сейчас, в такой обстановке, моральное право возражать на тревожный сигнал критика из Донецка оптимистическими уверениями, что все в поэзии благополучно, что «есть за что любить современную поэзию»? Мне думается, правильнее было бы разделить высказанную С.Медовниковым тревогу, а не заглушать ее громким рокотом риторических фанфар [Кобзев И. Поиск нехоженых дорог // Литературная Россия. – 1983. — №17, 22.IV. – С.9].

Г.Красников («Разорвать замкнутый круг!»):

Когда возникают разговоры о сегодняшней поэзии, как правило, удивляет их наставительно-удрученный тон. Критика сетует на упадок, отставание, тревожное состояние поэзии. Не избежала этого и нынешняя дискуссия, которая так же устами критиков вопиет: «мощь воздействия поэзии на читающую публику снизилась», «поэзия стала как-то благополучнее, благодушнее» (С.Медовников), «современное состояние нашей поэзии вызывает чувство неудовлетворенности», «тонус поэзии сегодня явно понижен» (В.Залещук). <…>
Так, С.Медовников, заявляя, что в поле зрения его критики попали «сборники стихов, недавно увидевшие свет», берет для «разноса» стихотворение Игоря Шкляревского из книги «Похолоданье». Книга вышла в 1975 году (то есть восемь лет назад!), стихотворение больше нигде не перепечатывалось. За это время у И.Шкляревского вышло несколько поэтических сборников, в которых во всей полноте перед читателем открывается зрелый мастер. Но критику до этого нет дела, он, лихорадочно листая страницы, «криминал ищет», концепцию немудрящую спасает! [Красников Г. Разорвать замкнутый круг! // Литературная Россия. – 1983. — №18, 29.IV. – С.9].

Я.Мельник («Быть личностью!»):

…не пора ли нашей критике рассмотреть вопрос: почему, откуда берется у нас холодноватая (даже если и присутствует пафос, «блеск») «филологическая» поэзия? [Мельник Я. Быть личностью // Литературная Россия. – 1983. — №20, 13.V. – С.5].

В.Курбатов («“О, хватит, хватит автобиографий…”»):

Сразу хочу сказать, что дискуссии кажутся мне не лучшей дорогой к истине. Чаще они становятся только поводом к остроумию и взаимному препирательству, за которым нередко исчезает предмет разговора. Гораздо интереснее, на мой взгляд, вместо полемики предпринять опыт коллективного исследования проблемы без непременной оглядки друг на друга и взаимного подсчета оплошностей. Да и сама статья С.Медовникова, с которой начался разговор о классической традиции и современной поэзии, не предполагала дискуссии. Автор только не сумел скрыть горечи при виде того, как нынешняя поэзия часто бессознательно (хочется верить – бессознательно) паразитирует на интонационно-ритмической структуре классики, чтобы провести этой проверенной дорогой свои невыразительные мысли.
Сетуя на эту дряблость мускулатуры поэзии, Медовников ждет упруго-верной и самостоятельной мысли, которая не повторяла бы задов хотя бы и классической школы, а была соревновательно-чиста и перспективна в формально-содержательном движении.
Жалуясь на «усредненность и размытость современного русского стиха, притупленное ощущение своей единственной интонации», Медовников считает, что причина этой «усредненности» в склонности к ленивому равновесию, к движению по кругу «привычных, известных тематических полюсов». Возразить тут нечем, хотя А.Бобров в следующей статье нашел возможность укорить Медовникова в применении слабого и не очень доказательного приема и сказать, что наша поэзия богаче картины, нарисованной его оппонентом. Вне всякого сомнения! Но это не избавляет нас от необходимости все-таки пристальнее рассмотреть именно неблагополучные стороны сегодняшнего состояния поэзии. <…>
С.Медовников сетовал, что поэзия перестала быть прогностической, пророческой, сложила с себя эти полномочия. По «автопортретам» видно, что лирическая Муза многих авторов в «Дне поэзии» не решается даже спросить как следует, а не то чтобы ответить или тем более пойти на шаг впереди осмысляющего себя общества [Курбатов В. «О, хватит, хватит автобиографий…» // Литературная Россия. – 1983. — №21, 20.V. – С.8].

А.Васильев:

Может быть, С.Медовников не совсем прав, говоря лишь о совпадении стиля у разных поэтов. Дело, очевидно, заключается не в стиле, а в том, сколько души вложил в свои стихи поэт. Они, стихи, интересны тогда, когда в них угадывается судьба человека, утверждаются его высокие моральные качества [На перекрестке мнений // Литературная Россия. – 1983. — №22, 27.V. – С.8].

Л.Шимко:

Давайте выясним сначала, чем встревожен С.Медовников. Вот одно из положений его статьи: «…Общепризнанно, что мощь воздействия поэзии на читающую публику снизилась, упал интерес к стихам современных поэтов, во всяком случае, отношение к ним со стороны читателей стало более прохладным».
Естественно, может и должен возникнуть вопрос: а чем С.Медовников может доказать, что «мощь воздействия» снизилась? Может быть, он располагает какими-то данными, полученными в результате опросов, наблюдений, исследований?
Таких доказательств в статье нет. Ссылка на то, что этот факт общепризнан, — не аргумент [На перекрестке мнений // Литературная Россия. – 1983. — №22, 27.V. – С.8].

В.Львов:

Не разделяя всеохватности пессимистических выводов С.Медовникова, тем не менее хочу поделиться мыслями по поводу одного стихотворения… [На перекрестке мнений // Литературная Россия. – 1983. — №22, 27.V. – С.8].

В.Перов:

Хочется надеяться, что полемические заметки С.Медовникова никакой полемики не вызовут: в статье нет предмета для полемики, зато есть немало горьких, но справедливых признаний [На перекрестке мнений // Литературная Россия. – 1983. — №22, 27.V. – С.8].

А.Шаталов («Хорошо ли отредактирована сосна?»):

И хочется еще раз обратиться к редакторам. Держа в своих руках рукопись стихотворений, не спешите их печатать… [Шаталов А. Хорошо ли отредактирована сосна? // Литературная Россия. – 1983. — №24, 10.VI. – С.8].

А.Урбан («Всхожее зерно»):

Мне нет дела до того, вписывается ли это четверостишие А.Жигулина в два похожих четверостишия О.Дмитриева и С.Куняева, что с таким пафосом обнаружил С.Медовников. Они – поэты разные. Это легко уловить при целостном чтении [Урбан А. Всхожее зерно // Литературная Россия. – 1983. — №26, 24.VI. – С.10].

Вл. Костров («Из какой тучи гром?»):

Что же касается умения Станислава Медовникова, зачинателя дискуссии, составлять стихотворения из строф современных поэтов, то уверяю его, что сделать это нетрудно даже на стихах классиков. Метры и мелодические ходы никогда не являлись монополией какого бы то ни было поэта, они отражают внутреннюю сущность ритмики и мелодики поэзии.
И уж чего проще составить, скажем, статью из критических отрывков. «Убаюкивающее повторение словесных блоков и ритмических вариаций» ничуть не оправдывает унылого повторения правильных тривиальностей и критических конструкций. Все мы знаем, что надо писать хорошо. Но как? [Костров Вл. Из какой тучи гром? // Литературная Россия. – 1983. — №30, 22.VII. – С.11].

Ст.Золотцев («“Человек – моя метафора”»):

На дворе 80-е… Новый человек требует новых красок, новых поворотов его психологической трактовки. Иначе получается, по выражению С.Медовникова, «благодушно-монотонное» течение одной поделки за другой, в какие бы маски, «новаторские» или «архаистские», оно ни рядилось [Золотцев Ст. «Человек – моя метафора» // Литературная Россия. – 1983. — №32, 5.VIII. – С.14].

А. Мальгин («Традиция – это магнит…»):

С.Медовников негодует на поэтов, пользующихся «заемными интонациями». Его негодование разделяет И.Кобзев. Поэтическая интонация и в самом деле основной показатель индивидуального стиля поэта. Но, во-первых, это не единственный показатель, а во-вторых, нет интонаций неповторимых. <…>
В дискуссии уже говорилось о несостоятельности приема (кстати, достаточно тривиального), примененного С.Медовниковым для доказательства своей концепции и заключающегося в объединении нескольких четверостиший разных авторов в одно якобы «цельное» стихотворение. Жил бы Медовников полтора столетия назад… Вот бы от него досталось Пушкину, Батюшкову, Жуковскому, Баратынскому!… <…>
Хочется снова вернуться к началу этой дискуссии и остановиться на одном фрагменте статьи С.Медовникова, почему-то оставшемся без внимания других участников обсуждения. Медовников «разбирает» стихотворение Игоря Шкляревского: строка «Звенели дни голодным роем» – это, оказывается, перифраз блоковского «Летели дни, крутясь проклятым роем…»; строка «Я начал труд тяжелый рано…» – из Лермонтова («Я раньше начал, кончу ране…»); строка же «Как бы ужаленный из бездны…» — «отзывается Тютчевым». Следует вывод: Шкляревский слишком «свободно обращается с классическим наследием».
Обратившись к первому из приведенных случаев и оставив на совести автора очевидные натяжки в двух других, не могу не заметить, что Шкляревский как раз не просто использует, а обыгрывает блоковскую строку. Он наполняет ее новым, более емким и свежим смыслом. Читаешь и сам как будто слышишь этот звон, слышимый голодным, озябшим подростком. Возникает образ, которого не было, конечно, у Блока.
Но, «уличив» Шкляревского, Медовников не сделал никакого открытия. Когда лет пятнадцать назад появились первые серьезные статьи о Шкляревском, он с самого начала был воспринят как продолжатель. Критик Н.Новиков увидел в нем явственное продолжение бунинской традиции, а поэт А.Межиров написал в «Литературной газете», что на творчество Шкляревского оказали несомненное влияние Лермонтов и Блок. И добавил: «Затрудняюсь назвать кого-либо из современных поэтов». <…>
Призывать поэтов быть более «индивидуальными», как это делают С.Медовников и И.Кобзев, нельзя. «Индивидуальность, — считал немецкий драматург XIX века Геббель, — не столько цель, сколько путь к цели. Это не лучший путь: это путь единственный». Очень верные и очень, как выясняется, актуальные для нашего времени слова [Мальгин А. Традиция – это магнит… // Литературная Россия. – 1983. — №35, 26.VIII. – С.16].

А.Байгушев («Жить социальной жизнью»):

Естественно, что поэзия, отражая изменения в сознании людей, тоже сейчас подошла к новому рубежу. Происходит определенная перестройка в самой ее качественной структуре. Для этой перестройки существенны не внешние, формальные (легко наблюдаемые при формальном анализе), а внутренние, духовные признаки. Вот перед этими признаками сейчас и пасует критика, не умея объяснить да и даже распознать их и, как результат такого эстетического бессилия, выдавая автоматически-защитные сентенции о так называемой «поэтической паузе». Практически же за словами о «паузе» скрыта лишь индульгенция недостаточной собственной чуткости, слабому социальному чувству, привычке к формальному абстрагированию [Байгушев А. Жить социальной жизнью // Литературная Россия. – 1983. — №42, 14.X. – С.8].

От редакции:

Начиная дискуссию о классических традициях в современной поэзии, редакция менее всего рассчитывала на то, что разговор пойдет в историко-литературном плане. Безусловно, газету более всего интересовало современное состояние поэзии. А классическая традиция в разговоре – ориентир, точка отсчета, образец, воспринимаемый, разумеется, творчески. В этом русле, как нам кажется, и шел спор. Начался он, как вы помните, уважаемые читатели, со статьи С.Медовникова из Донецка. Автор, анализируя стихи некоторых современных поэтов, упрекнул их если не в подражании великим классикам, то во вторичности, в использовании изведанных троп, в самоуспокоенности. И как следствие:
«Мощь воздействия поэзии на читающую публику снизилась, упал интерес к стихам современных поэтов, во всяком случае, отношение к ним со стороны читателей стало более прохладным и спокойным… сама поэзия стала как-то благополучнее, благодушнее, монотоннее. Установившееся равновесие вряд ли можно считать благоприятным в ее развитии».
Выступление С.Медовникова вызвало разноречивые отклики. Одни авторы, например, А.Бобров, категорически не согласились с С.Медовниковым, другие (А.Кондратович, И.Кобзев), по существу, поддержали его. Но главное не в расхождении мнений – оно неизбежно, а в том, что состоялся откровенный и достаточно острый разговор о состоянии современной поэзии и ее взаимодействии с наследием классиков. <…>
Вторичность многих стихов, их мимикризация под классически ясный, четко организованный стих (разумеется, только во внешнем, словесно-ритмическом оформлении) и заставила забить тревогу С.Медовникова. И несмотря на, может быть, некоторую спорность использованного им приема (конструирование «цельного» стихотворения из строчек разных авторов), в главном – в том, что у иных современных поэтов «сложилось иллюзорное ощущение близости к классике, обманчивое чувство легкости и доступности в общении с ней», он прав. А происходит это от недостаточной работы души и отсутствия поиска собственных средств выразительности. И еще – от равнодушия к главным проблемам эпохи, к делам и заботам современников, которое не скрыть за искусственным самовозбуждением, за эффектной игрой слов [Заключение отдела критики и библиографии // Там же. – С.9].

Опубликовано:
Кораблев А.А. Донецкая филологическая школа: Традиции и рефлексии. – Донецк, 2000. – С.39-45.

Метки:

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток