…Вот Гиршман – в центре. Это его место, где бы он ни находился. Это его свойство – всех собирать, соединять, соотносить.

Вот Федоров – тоже в центре, но в каком-то ином. Он и сам весь иной – негатив собственного бытия.

rafael

А может, это и не Федоров – может, Исупов. Такая же апофатическая борода, такие же рентгеновские очки. Он совсем не изменился с тех пор, как сбежал из донецкой школы.

А вот Орлицкий, Иванюк и Красиков: они, наоборот, нашли себя в Донецке. Поэты, но охотнее говорят не стихами, а о стихах.

А вот редкий момент: Домащенко, Кораблев и Панич – вместе.

Прогуливающийся с моцартианской… нет, с терцианской легкостью необыкновенной – Медовников.

Музыкальная Орлова. Живописная Гелюх. Кинематографичная Сенчина.

Попова, она же Бондаренко, только что излившая яд в эпиграммы, здесь особенно анчаровательна.

Квашина – платиновая леди среди золотой донецкой молодежи.

Мраморная Свенцицкая.

Прекрасные и умные, как змейки, Гаврилова и Тараненко.

Минус-присутствие Просцевичуса (оригинал!). Зато плюс-присутствие Самойлова.

О, чудное мгновенье, остановись…

Опубликовано:

Кораблев А.А. Донецкая филологическая школа: Пушкинский выпуск. — Донецк, 1999. — С.22?125.

Метки:

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток