В художественном произведении эта раздельность воспринимается как фабульный и сюжетный планы поэтического бытия, проявляющие, соответственно, природные и собственно человеческие (собственно языковые) закономерности и являющие сюжетную и фабульную ипостаси персонажа.

Далее совсем просто: «Сюжетные и фабульные закономерности, рассмотренные как закономерности существования персонажей, принуждают мыслить то, что осуществляется законами языка — по принципу корректности — как автора; те же самые закономерности, рассматриваемые как формирующие действительности (фабульную и сюжетную), вынуждают мыслить то, что осуществляется законами языка, как сферу, «содержащую» обе действительности, т.е. как мир. В одной перспективе мы получаем автора, в другой — мир, в третьей высказывание» (с.30-31).

Сфера, где совершается событие высказывания (где оно тождественно автору и миру), это сфера бытия народа. Народ и есть подлинный «автор» всякого высказывания, а всякое высказывание, соответственно, является формой активности народа, так что любое наше частное высказывание, вплоть до самого бытового, предопределено обстоятельствами этого «большого высказывания».

Так разрешился старинный спор о том, кто есть автор художественного произведения: сам художник, народ (класс, социальная группа) или некое трансцендентное существо (гений, муза и т.п.)? Притом правы, как всегда оказались все: автор — тот, кто «в пределах наличной для него природной действительности» остается «воплощенным человеком»; но автор — это и «субъект бытия, типологически сходного с бытием народа, сфера, в которой осуществляется это бытие» (с.32); и автор же — это иноформа того, что было в начале всего, — Слова.

Итак, высказываясь, автор осуществляет свое бытие. «Каждый акт высказывания воспроизводит событие преобразования народа (как единого субъекта бытия) в природу и собственно человека. Воплощенный человек, в качестве автора, становится актуально субъектом языкового бытия, т.е. происходит событие развоплощения природного человека. Однако этот развоплощенный человек тут же воплощается снова — в сюжетного персонажа своего высказывания, воспроизводя таким образом событие, совершившееся с народом» (с.33).

Такое авторское самоосуществление и есть, по Федорову, «творческое бытие». Особенность его в том, что это опосредствованное бытие. Это творчество посредством «иноформ» — персонажей, воображаемых автором, по отношению к которым он является их внутренней формой.

Предельно онтологизируя природу высказывания, представляя всякое «малое» высказывание как воспроизведение «большого», субъектом которого является «народ», В.В.Федоров все-таки предоставляет автору некоторую свободу, позволяя ему не во всем совпадать с содержащей его парадигмой. Именно эти несовпадения «схемы события высказывания» и «схемы события бытия народа», накапливаясь в течение десятилетий и веков, производят определенные перемены в мире, а затем и в языке (с.37).

Такова, в общих чертах, «теория творения» В.В.Федорова.

4. Конфликт

В том, что состояние мира неблагополучно, сходятся, кажется, все. Но объяснения этого неблагополучия различны. В.В.Федоров объясняет его тем, что Слово стало языком.

Стало быть, чтобы вернуть человечество в бесконфликтное, до-тварное состояние, необходимо, чтобы Слову вернулось его прежнее содержание — любовь.

К существующим интерпретациям этой вечной темы В.В.Федоров присовокупляет еще одну, филологическую.

Если рассматривать конфликтную ситуацию, в которой находится мир и человечество, филологически, по-федоровски, то дело обстоит так: Слово-человечество противостоит языку-народу, а язык-народ — «собственно человеку» и «воплощенному человеку». Суть же этих противостояний в том, что «внутренняя форма» противостоит «иноформе».

А поскольку внутренний конфликт «воплощенного человека» вбирает в себя и конфликт «народа», то это уже «иноформа иноформы конфликта Слова» (с.38). Таким образом, конфликтность каждого индивидуального существования имеет, без преувеличения, космическое значение.

Соответственно ничуть не меньшее значение имеет и высказывание, если расценивать его как попытку разрешения того или иного противоречия. В случае разрешения конфликта происходит «обратное преобразование внутренней формы и иноформы в прямую (истинную) форму» (с.39).

Интересно, что практически это, казалось бы, безобидное и абстрактное умозаключение означает «исчезновение» природного мира, а с ним и телесного человека, т.е., на языке более доходчивом, «светопреставление».

Таков, по Федорову, истинный, сущностный смысл конфликта и его разрешения — конфликта «внутренней формы» и «иноформы», «жизненной действительности» и «мира», конфликта, который может принимать формы «жизненных» противоречий и мыслиться как жизненная цель человека, но который не может разрешиться в пределах жизненной (конфликтной) действительности.

Разрешить конфликтность жизни может только событие, выводящее человека за пределы жизненной действительности,- событие любви, или, как высказывается В.В.Федоров, «событие бытия любящего человека» (с.43).

«Пишу — значит люблю»,- приводит он слова М.Пришвина. Любить для автора — значит «рассредоточиваться» в своих «иноформах» (персонажах), осуществляя себя через их взаимное противостояние, в единстве и соотнесенности их позиций, или, как формулирует В.В.Федоров, «по законам языка» (с.46). Быть автором — это значит научиться «правильному языковому поведению», опыт же «языкового бытия» — это не что иное, как опыт «бытия в любви» (с.47).

Но быть автором, по Федорову, еще не значит быть Поэтом: «Если автор прозаического высказывания осуществляется законами языка, то Поэт осуществляется благодатным Словом» (с.48).

Этим объясняется совершенно особое, уникальное положение Поэта в иерархии человеческих смыслопроявлений:

«Если внутренней формой автора прозаического высказывания было «анонимное» Слово-человечество, то в поэтическом высказывании она является «именной» — Пушкин, Достоевский, Пришвин. Поэт как бы овладевает высшей инстанцией в мироздании: он получает полномочия создавать (пересоздавать) законы языка, быть (в известном смысле) творцом народа» (с.49).

Читателю остается самостоятельно сообразить, каково место филолога в этой иерархии.

Цитируемая литература

1. Федоров В.В. Поэтический мир и творческое бытие. — Донецк, 1994. Ссылки на это издание даны в скобках.

Опубликовано:
Кораблев А.А. Донецкая филологическая школа: Опыт полифонического осмысления. — Донецк, 1997. — С.30?36.

Страницы: 1 2 3

Метки: , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток