Но ересь Федорова покажется значительно меньшей, если мы примем его различение «собственно человека» и «воплощенного человека». Если воспользоваться традиционной терминологией, первый дух, второй — дух в теле. Пребывание человека в природе (духа в теле) — «жизнь» — это акт временного совмещения несовместных иноформ (человеческой и природной), акт добровольного нисхождения человека в природу — подвиг любви. И в этом смысле Христос — человек, «собственно человек».

Человек, по выражению Федорова, «вбрасывается» в природу:

«…он становится субъектом жизни, т.е. природной формы бытия. Как субъект жизни, человек рождается, некоторое время живет и умирает, как и следует согласно биологическим закономерностям. Таково «происхождение человека», т.е. история появления воплощенного человека. Человек не «запланирован» природой, в нем нет необходимого для этого творческого потенциала, нет форм, практически способных осуществить человека во всем объеме его бытия. По-видимому, природа не изобретала даже телесную форму человека, а была «приспособлена» одна из уже имевшихся, названная впоследствии Ч.Дарвиным «человекообразной обезьяной» (с.23-24).

В.В.Федоров отрицает возможность примирения и гармонизации двух антагонистических начал — природного и собственно человеческого. Выражения «одухотворенное тело» и «воплощенный дух» он считает одинаково ложными (с.24).

Цель воплощения, если следовать этой логике, не в примирении враждебных начал и не в победе одного из них, а — в преодолении причины этой раздвоенности, т.е. в преобразовании «воплощенного человека». А поскольку раздваивающие человека начала являются, как утверждает В.В.Федоров, иноформами бытия народа, то «преобразуя в известном направлении свое бытие, воплощенный человек превозмогает действие разлагающей (центробежной) силы и восстанавливает — собой — народ как целое» (с.25).

Николай Федоров искал средства для победы над смертью и находил их в жизни. Владимир Федоров находит их вне жизни, полагая, что «собственно человеческое существование внежизненно и внесмертно», суть же дела («общего дела») не в том, чтобы подавить в себе природное начало (которое «жизненно и смертно»), а в том, чтобы его «превысить». «Превысить же его,- пишет В.В.Федоров,- можно только одновременно с превышением собственно (отвлеченно) человеческого начала» (с.26).

В отличие от «проекта» Н.Федорова, «общее дело» В.Федорова сугубо «филологично»: Смерти противопоставляется не Жизнь, которая мыслится единоприродной со Смертью, а Любовь и Слово:

«Смерть — самый сильный аргумент природы, действующий и на в высшей степени философские натуры. Дело, разумеется, не в боязни простого уничтожения. Если «во всем мире» нет ценности более высокой, чем жизнь, такой мир просто не нужен. И такая ценность есть, однако человек не должен ее мыслить как находящуюся в труднодоступном месте…
Любовь — содержание, для которого единственной, отвечающей ему, формой является Слово… Человек, осуществляя себя самого (т.е. как человека, содержанием бытия которого является любовь), осуществляет и любовь. Но очень скоро он доходит до границы, за которой его телесное существование прекращается, и нет гарантий, что за этой чертой — только другая стадия (может быть, труднейшая) становления любви. Дело такого человека — не «подвергнуться» смерти, а победить ее» (с.27).

Н.Федоров учил, как победить смерть. Но В.Федоров учит, что победить нужно не только смерть, но и жизнь, и даже то, чему смерть и жизнь противопоставлены — «собственно человеческому» в человеке. В противоположность природным (жизненным/смертным) и собственно человеческим (внежизненным/внесмертным) формам, «высшая» форма существования, отвечающая любви, должна быть «сверхжизненной и сверхсмертной».

Тому, что это возможно и как это возможно, учит христианство. В интерпретации В.Федорова смысл попрания смерти смертью заключается в следующем:

«Иисус Христос не покидает сферу природы с ее жизнью и смертью. Происходит противоположное: он «наполняет» эту сферу своим бытием, содержанием которого является любовь, и преобразует природные формы. Смерть Христа — не только мучительная, но и мученическая, творческая: в Христе мучается природа, претерпевающая событие преобразования, перехода в другое, более высокое, качество» (с.28).

Владимир Соловьев назвал учение Николая Федорова первым движением вперед человеческого духа по пути Христову. Не является ли учение Владимира Федорова следующим шагом в этом направлении?

3. Высказывание

В следующем разделе своего трактата В.В.Федоров размышляет о высказывании, понимаемом им, как и Слово, тоже онтологически, а именно: как событие, воспроизводящее — ни много ни мало — акт творения.

Возникающий при этом вопрос о соотношении высказывания и автора (субъекта высказывания) Федоров разрешает соответственно и в полном согласии с известной формулой — «и Слово было Бог»: это одно и то же, поскольку и высказывание, и автор осуществляются одними и теми же законами.

Таким же образом разрешается и проблема соотношения автора и мира: это тоже одно и то же — «авторское бытие осуществляется не в мире, оно осуществляется как мир» (с.31).

Следовательно, заключает В.В.Федоров, «говоря о мире, авторе, высказывании, мы говорим об одном «предмете» (с.31), что, однако, не противоречит раздельному их существованию в сознании «воплощенного человека», различающего собственно высказывание («ряд звуков») и субъекта высказывания («субъекта звучания»).

Страницы: 1 2 3

Метки: , , , , ,

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток