Работа В.В. Федорова.

Скачать полный текст: c archive.org | с Народ.ру

Федоров Три лекции об авторе

Введение. История слова в сжатом изложении

Если поставить вопрос о конечных причинах неистребимого стремления человека к творчеству вообще и поэзии в особенности, то мы постепенно придем к выводу, что эти причины, во-первых, являются онтологическими по своему характеру, во-вторых, лежат за пределами жизненной действительности. Человек — существо сверхжизненное, принужденное, однако, существовать “отчасти” жизненным (биологическим) образом. По понятной причине он не удовлетворяется теми онтологическими ресурсами, которыми располагает жизненный тип существования, стремится осуществить “человеческий” тип бытия. Таким образом человек становится субъектом эстетического бытия. Разумеется, эстетическая форма существования не является высшей формой человеческого бытия, однако же, она, во-первых, этот тип все же осуществляет; во-вторых, обнаруживая ограниченность своих возможностей, поощряет к поиску других, более основательных, форм осуществления своего человеческого бытия.

Рассматривая человека как онтологически конфликтного субъекта, мы догадываемся о наличии более широкого онтологического контекста, нежели тот, с которым имеем дело фактически, следовательно, и эстетический конфликт должны расценивать как практическую форму осуществления более универсального конфликта, вовлеченными в который оказываются такие величины, как Космос, Слово, язык и др. В конечном счете мы приходим к выводу, что Слово есть не только абсолютно первичный субъект бытия, но в известном смысле и единственный, поскольку все прочие существования суть превращенные формы бытия Слова. «История» Слова начинается с того момента, когда оно превратило себя в физический космос, и завершится в тот момент, когда совершит акт «обратного» превращения. Между двумя этими моментами и укладывается «исторический» период существования Слова. Возникает вопрос о причине превращения Слова в физический космос.

Мы полагаем, что у Слова не было поводов для недовольства своим бытием как таковым, поэтому речь шла не о его усовершенствовании, но об «овладении» им. Слово не хочет принимать своё бытие как данность, а само хочет быть причиной и творцом себя самого и своего бытия.

Содержанием бытия Слова является любовь. Превращая себя в космос, Слово и содержание бытия превращает в некоторую физическую ценность, в некий материальный эквивалент любви. В ситуации, возникшей вследствие превращения Слова в физический космос, любовь из данности становится заданностью, из наличности — целью, она существует как востребованная ценность. Все бытие Слова устремлено на овладение любовью как, с одной стороны, высшей, с другой — как единственной и «нормальной» для него ценностью. Бытие Слова становится «векторным», направленным на достижение такого по форме бытия, содержанием которого «нормально» является любовь. А это, как мы знаем, то самое состояние, которое и было «в начале». Поскольку Слово «утратило» это состояние вследствие акта превращения, то восстановить его оно может через событие «обратного» превращения.

Трудность, которая препятствует свершению этого события, заключается в субъекте, в которого Слово себя превратило и которым стало. Физический космос является субъектом физического существования, и тип этого существования онтологически сроден ему как телесному субъекту. Физический космос не испытывает никакого онтологического беспокойства и, как следствие, намерения изменить свой статус. Будучи субъектом суверенного, с одной стороны, существования, он, с другой, является Словом в его превращенном онтологическом состоянии. В этой ситуации космос оказывается субъектом «служебного» бытия: своим существованием он совершает бытие Слова.

Будучи превращенным, Слово тем самым является субъектом конфликтного существования. Оно не находит свое превращенное состояние нормальным и предпринимает попытки «выпрямить» его, преодолев сопротивление физического космоса, восстановить исходное состояние, но уже не как «данное», но как «достигнутое».

Таким образом, бытие Слова становится «событием бытия»: оно является направленным на достижение цели -восстановление своего исходного онтологического состояния, и достигает в этом успеха.

Поскольку цель Слова может быть достигнута только при условии потребности в любви как высшей для себя ценности у того, в кого Слово себя превратило, то его усилия сосредоточены на постепенном повышении онтологического статуса космоса: из физического он становится сначала растительным, а затем органическим. Ученые, решая вопрос о происхождении жизни на Земле, рассматривают его чисто эмпирически, т.е. ставят вопрос о ближайших (непременно случайно сошедшихся) обстоятельствах, которые и стали ближайшей же причиной возникновения сначала растительного, а потом органического (жизнь) типа существования.

Суть, однако, не в том, что на Земле появилась растительность, а в том, что космос из физического субъекта существования становится растительным субъектом. Космос стал существовать не физически, а «растительно». Ведущими и определяющими формами его бытия становятся растительные закономерности.

Органическая форма существования является высшей формой телесного типа бытия. С появлением человека как следующей стадии в онтологическом развитии космоса он из телесного становится языковым, сверхтелесным. Отличие человека от животного как субъекта непосредственно телесного существования состоит в том, что человек — субъект, владеющий внутренней формой своего бытия. Космос, будучи субъектом превращенно-языкового бытия, является тем самым внутренней формой бытия всего телесным образом сущего. Отличие в том, что телесное существо субъектно внутренней формой не владеет, поэтому оно не может быть субъектом внутреннего существования. Человек же может и, как легко догадаться, только во внутренней форме он является человеком.

Владение внутренней формой проявляется в потребности в воображении, являющейся специфически человеческой. Воображая себя в какое-либо существо или предмет, человек определяется относительно них как их внутренняя форма. Тем самым он становится внутренней формой относительно себя самого как телесного существа.

Языковая форма — низшая форма человеческого бытия. Космос достигает высшей формы своего бытия — «словесной» (от Слова). Он становится субъектом превращенно-словесного бытия. На этой стадии содержанием его бытия является любовь. Таким образом, Космос становится Иисусом Христом. Христос — первый человек, содержанием бытия которого является любовь. Именно поэтому его бытие становится «словесным», хотя и в превращенной форме. Тип бытия Иисуса Христа совпадает с типом бытия Слова. Любовь оказывается главной (собственно, единственной) ценностью как для того, в кого превращает себя Слово (Космос-Христос), так и для того, кто превращает себя в него (Слово). Эта ситуация и является причиной произошедшего на Голгофе, т.е. причиной акта обратного превращения. Этот акт — не мгновенное событие. Достаточно сказать, что оно длится до сих пор. Слово, осуществляя Христа, переживает «христианскую» стадию своего бытия. Поскольку содержанием бытия Христа является любовь, отсюда следует, что все, во что превращает себя Слово, пребывая во Христе, пребывает тем самым в любви. Это утверждение представляется несовместимым с тем, что происходит в человеческой истории за последние две тысячи лет. По-видимому, не будет преувеличением сказать, что они были самыми кровавыми за всю историю человечества. «И если это любовь…»

Посмотрим с другой точки зрения. За последние две тысячи лет человечество переживает то, что Иисус Христос как воплощенный человек пережил за несколько часов. То, что свершилось тогда с ним, происходит теперь с ним же как Космосом — субъектом христианского бытия. Происходит последний акт овладения Словом любовью как истинным содержанием своего бытия. Слово поляризуется — в том смысле, что напряженность отношений между телесным (жизненно актуальным) и словесным человеком достигает критической отметки. Это состояние Слова в своем превращенном виде и предстает как содержание человеческой истории с момента распятия Христа. Жизненная ипостась человека убеждает его в том, что высшая ценность для человека — это жизнь, и жизненный инстинкт предостерегает его от смерти как лишения этой ценности. Онтологическая интуиция человека влечет его к тому, чтобы реально осуществиться в том бытийном статусе, который ему свойствен как человеку, — стать субъектом словесного бытия. Но овладение этой онтологической формой не может произойти без того, чтобы человек не почувствовал в любви высшую для себя ценность.

Теперь следует выяснить, какую позицию занимает эстетический автор. Поэт — субъект превращенно-словесного бытия (как, впрочем, и любой автор эстетического бытия). Поэтическое бытие является высшим по своему онтологическому статусу и совпадает по типу с бытием Слова. Становясь субъектом поэтического бытия, автор тем самым становится субъектом конфликтного существования. Формулируя мысль предельно просто, скажем, что эстетический конфликт — это онтологическое противостояние поэта и телесного (жизненно актуального) человека. Этот конфликт актуализируется и разрешается в событии эстетического бытия автора. Пример: поэтический конфликт — это столкновение Пушкина как субъекта превращенно-словесного бытия и Пушкина как субъекта жизненно-прозаического существования. Этот конфликт обостряется и разрешается в событии поэтического бытия автора, движущей силой которого он и является.

Разрешение онтологического противоречия состоит в том, что автор совершает акт обратного превращения, т.е. из субъекта превращенно-словесного бытия становится субъектом непосредственно словесного бытия. Этот акт может совершиться только при условии, что герой овладеет любовью как высшей для себя ценностью. В этом случае форма его бытия совпадает с формой авторского. Автор становится вследствие произошедшего онтологического отождествления автора и героя субъектом непосредственно словесного бытия, т.е. перестает быть автором. Таким образом, опыт поэтического бытия содействует стремлению к овладению словесной формой бытия как человеческой — в ее непосредственном, «прямом» виде, испытываемом Космосом-Христом. Следует только заметить, что поэтическое бытие, о котором мы здесь говорим как о чем-то нам знакомом и даже привычном, — весьма редко встречающаяся форма бытия. Поэтов, во всяком случае, неизмеримо меньше, чем произведений мировой литературы, традиционно считающихся «поэтическими». То или иное произведение может быть превосходным образцом поэтического искусства, однако его автор вместе с тем может и не быть субъектом превращенно-словесного бытия, следовательно, не быть онтологически конфликтным субъектом. Его произведение может вызывать чувство удовлетворения у знатока, может даже стать “событием” в поэтическом цехе и даже в сфере искусства в целом, но оно остается нейтральным относительно того конфликтного состояния, которое переживает сейчас Космос-Христос.

Эстетическая ценность, будучи одной из высших ценностей человека, не является, однако, абсолютно высшей. Превращенно-словесная форма бытия поэта не обладает разрешающей энергией, требуемой Христом. Эстетическая ценность — своего рода аналог любви как абсолютно высшей человеческой ценности, и на большее она претендовать не может.

Метки:

Оставьте комментарий


Свежие записи

Свежие комментарии

Облако меток