Донецкая филологическая школа

Чело и Век (1998, 2000)

04. 27. 2009  –  В рубриках: Конференции, Медведева-Гнатко

Часть V.
Requiem

…Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить…
(А.С.Пушкин)

Жизнь вторгается в наши планы и замыслы – что ж, на то она и жизнь.
К несчастью, вторгается в них и смерть.
Мог ли кто-нибудь из нас, рассуждавших о «смерти автора», предполагать в тот мартовский вечер,
что смерть, реальная и неотвратимая, не замедлит, что наши апокалиптические настроения во время обсуждения были предчувствиями «малого апокалипсиса» –
конца одной конкретной человеческой жизни…
Как же жить в этом мире, если есть смерть?
Как быть с ней, неизбежной и неустранимой?
Нет, весь я не умру, – заклинает поэт, — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит…
Так неужели Слово – единственное убежище,
где можно спастись от полного исчезновения и забвения?..

Из последней статьи
В.В.Медведевой-Гнатко:
…Смертность как онтологически укорененная нежеланность должна быть преодолена эстетическим путем…

М.М.Гиршман:
Безвременный уход Виктории Вадимовны Медведевой-Гнатко – трагическая, невосполнимая потеря не только для ее родных и близких, но и для нас – для всех, кто работал вместе с ней на кафедре и на факультете.
Виктория Вадимовна была удивительной умницей, по-настоящему глубоким человеком. Эта глубина проявлялась во всем, что она говорила и делала, а особенно в ее почти полностью завершенной диссертации, в статьях, которые, я уверен, будут знать и ценить мыслящие и чуткие филологи.
Виктория Вадимовна была благородным и необыкновенно деликатным человеком. Ей нередко было трудно, но она это всячески скрывала, не желая ни на йоту затруднить жизнь других, а другим она первая в таких случаях приходила на помощь. Виктория Вадимовна преподавала теорию и историю культуры и при глубоких знаниях и несомненной эрудиции она учила прежде всего собою: она сама была воплощенной культурой и интеллигентностью.
Виктория Вадимовна была поистине светлым человеком и стойким в своей вере в свет. Пусть же воздастся ей по ее вере, светлая ей память, а мы, пока живы, постараемся сделать все для того, чтобы память о Виктории Вадимовне жила долгие годы.

14.03.2000, Алчевск.

Письмо из Екатеринбурга:

Мы были знакомы с Викой Медведевой-Гнатко в течение краткого времени: две недели, пока шла наша Первая Международная летняя филологическая школа. Вика приехала к нам как ученица Михаила Моисеевича Гиршмана, и ореол, окружавший для нас имя Гиршмана, падал и на нее. Действительно, Вика показала себя достойной продолжательницей идей своего учителя. Ее доклад на тему «Автор и Герой в ситуации рефлексии» поразил нас многим. Вика свободно вошла в поле бахтинской философии и, пользуясь концептуальным аппаратом Бахтина, выстроила свою оригинальную концепцию ряда текстов русской литературы начала ХХ века. Об эстетически ответственном герое в произведениях Розанова, Мережковского, А.Белого, Горького она говорила так, что были очевидны и глубокая художественность ее натуры, и ее личная ответственность за каждое свое слово. Все доклады, читавшиеся на Школе, вызывали у Вики живой и очень пристальный интерес. Она задавала тонкие и точные вопросы, причем опять потрясала форма ее выражения себя в слове – язык Вики, образно-пластичный, методологически выверенный, порой блестяще афористичный.
Потом мы узнали Вику как замечательного товарища, проницательного собеседника, просто остроумного и милого человека. Она рассказывала нам о Донецком университете, о своей семье и ребенке (видно было, как Вика скучает о нем), о научных планах. Вместе с нами Вика придумывала концертную программу завершающего дня Школы, — и нам было ясно, что Донецк где-то совсем близко от Екатеринбурга, что мы будем дружить и общаться всегда.
Потом, когда Вика прислала нам по электронной почте свои тезисы для публикации, мы разбирали слова, стершиеся, видимо, от дальности расстояния, и удивлялись вдруг открывшимся пространствам (ведь Донецк совсем недавно был рядом!), и сетовали на свою необразованность, не позволявшую нам адекватно восстановить лакуны в Викином тексте.
Невозможно представить, что Вики больше нет не только рядом, но и – в этом мире, который она так любила и украшала собой. Мы уверены, что Вика оставила свой след и на земле, и в науке, и в человеческих сердцах, уж в наших – точно. Мы просто рады тому, что были с нею рядом две летних недели 1998 года. Скорбим вместе с друзьями, родными и близкими, коллегами Вики и выражаем им (Вам!) свое искреннее соболезнование.

«Слушатели» Первой Международной летней филологической школы (22 июня – 5 июля 1998 года), екатеринбуржцы М.Алексеева, Е.Приказчикова, О.Зырянов, Е.Созина, М.Литовская, Н.Пращерук, Л.Володина, О.Дозморов, Н.Трифонова, И.Сорокина, Т.Дикова, В.Малкова, С.Бабушкина, Л.Назарова, В.Гудов, В.Маркин, А.Мышинский, А.Кислов, А.Печеркина, В.Пресняков, О.Пресняков, В.Ханин.

К слушателям присоединяются преподаватели, живущие и работающие в Екатеринбурге: В.В.Эйдинова, В.В.Химич, Л.П.Быков, Л.А.Закс, Т.А.Круглова, С.Л.Кропотов, В.О.Лобовиков, Г.К.Щенников.
16.03.2000.

Ученики:

…У Нее любимое слово «удивительно»: удивительно соприроден, удивительно одинокий, удивительно прекрасна. Удивительно!..
…В.В. цитировала так любимое Ею Послание к коринфянам: «Любовь никогда не перестает…» Как вот, интересно, она умудряется так всех любить? Ни слова осуждения или упрека в Ее устах не могу представить…
Я Ей многим обязана: вхождением в филологическую культуру, оформлением мировоззрения, даже религиозным чувством и собственной интонацией. Но я никогда Ей этого не скажу. И писать, и молчать об этом одинаково больно (А.Вчерашняя).

У Виктории Вадимовны был чересчур приятный и мягкий голос. И еще были очень грустные глаза… Но еще был очень веселый и искренний смех… А еще, еще, еще, еще… — и так до бесконечности… И все, вспоминая, наверняка забудут одно из главных качеств Виктории Вадимовны: скромность… (И.Ревяков).

С.В.Медовников:

Светлой памяти Виктории Гнатко

Вот девочка пришла сказать «прощай»,
И улыбнулась сдержанно и мило…
И тишины необозримый край
Со всех сторон навис с огромной силой…
Уже смешались и совсем слились
Дома и люди в точки на экране.
И пристань ветхая, что называлась «жизнь»,
Растаяла в предутреннем тумане.

Из последней статьи
В.В.Медведевой-Гнатко:

…Слово несет в себе риск окончательного умолкания, но в нем же видится то единственное начало, которое способно противостоять смертности, столь страшной для биографического героя и рефлектирующего автора-творца.
Соединенность в страхе перед смертью побуждает автора и биографического героя к ее совместному преодолению. И первая очевидная возможность такого преодоления видится в осуществлении своего, пока что живого «я»: переживании – рефлексии пережитого – записывании, ведь до тех пор, пока эта цепочка остается в движении, смерти еще нет.

Опубликовано:

Кораблев А.А. Донецкая филологическая школа: Традиции и рефлексии. — Донецк, 2000. — С.132-154.

Страницы: 1 2 3 4

Метки: Гиршман, Кораблев, Медведева-Гнатко, Медовников, Панич, Попова-Бондаренко, Федоров